Она отправила письмо и со странным чувством — смесью боязливого трепета и радостной надежды — стала ждать решающего дня.
Глава XXII
Настала роковая пятница, и Дженни оказалась перед лицом новых серьезных затруднений, осложнивших ее скромное существование.
Выбора нет, думала она.
Жизнь не удалась.
К чему сопротивляться дальше?
Если бы она могла сделать счастливыми всех своих близких, дать образование Весте, скрыть свое прошлое и самое существование Весты — быть может… быть может… ведь бывает же, что богатые люди женятся на бедных девушках, а Лестер такой добрый, и она, конечно, нравится ему.
В семь утра она пошла к миссис Брейсбридж; в полдень попросила разрешения уйти под предлогом, что надо помочь матери, и направилась в отель.
Лестер уехал из Цинциннати на несколько дней раньше, чем рассчитывал, и потому не получил ответа Дженни; он явился в Кливленд хмурый и недовольный всем светом.
У него еще теплилась надежда, что письмо Дженни ждет его в отеле, но там не было от нее ни строчки.
Лестер был не из тех людей, которые легко отчаиваются, но сегодня он приуныл и, мрачный, поднялся в свою комнату, чтобы переодеться.
После ужина он попытался развлечься игрой на бильярде и расстался с приятелями лишь после того, как выпил много больше обычного.
На другое утро он поднялся со смутной мыслью махнуть рукой на это дело, но время шло, приближался назначенный час, и Лестер решил, что, пожалуй, надо бы подождать.
А вдруг Дженни еще придет.
Итак, за четверть часа до назначенного срока он спустился в гостиную.
Какова же была его радость, когда он увидел Дженни, — она сидела и ждала, и это был знак, что она покорилась.
Лестер быстро подошел к ней, довольный, радостный, улыбающийся.
— Все-таки пришла! — сказал он, глядя на нее как человек, который вновь обрел утраченное сокровище.
— Почему же ты не написала мне?
Ты так упорно молчала, я уж решил, что ты и знать меня не хочешь.
— Я писала, — ответила Дженни.
— Куда?
— По тому адресу, который вы мне дали.
Я написала три дня назад.
— А, вот в чем дело: письмо меня уже не застало.
Надо было написать раньше.
Ну, как ты живешь?
— Хорошо, — ответила Дженни.
— Что-то не похоже.
У тебя усталый вид.
Что случилось, Дженни?
Как дома, все в порядке?
Лестер задал этот вопрос совершенно случайно.
Он сам не знал, почему спросил об этом.
Но его вопрос помог Дженни заговорить о том, что больше всего ее волновало.
— Отец болен, — сказала она.
— А что с ним?
— Ему обожгло руки на фабрике.
Мы ужасно перепугались.
Наверно, он уже никогда не будет свободно владеть руками.
Дженни замолчала, и лицо ее выразило всю глубину ее отчаяния; Лестер понял, что она в безвыходном положении.
— Мне очень жаль, — сказал он.
— Право, жаль.
Когда это случилось?
— Почти три недели назад.
— Да, плохо.
А все-таки давай позавтракаем.
Я хочу с тобой поговорить.
С тех пор как я уехал, мне все хотелось узнать, как живет твоя семья.
Он повел Дженни в ресторан и выбрал там уединенный столик.