— Нет, нет! — воскликнула Дженни.
— Не надо так много.
Не давайте мне столько.
— Не спорь, — сказал Лестер.
— Ну-ка, давай руку.
Покоряясь его взгляду, Дженни протянула руку, он вложил в нее деньги и слегка сжал ее пальцы.
— Держи, детка. Я люблю тебя, моя прелесть.
Я не желаю, чтобы ты нуждалась и твои родные тоже.
Дженни закусила губу и с немой благодарностью смотрела на Кейна.
— Не знаю, как вас благодарить, — наконец сказала она.
— И не надо, — ответил Лестер.
— Поверь, это я должен благодарить тебя.
Он замолчал и посмотрел на нее, очарованный ее красотой.
Она не поднимала глаз, ожидая, что же будет дальше.
— Почему бы тебе не бросить работу? — спросил Лестер.
— Ты была бы весь день свободна.
— Я не могу, — ответила она.
— Папа не разрешит.
Он ведь знает, что я должна зарабатывать.
— Это, пожалуй, верно, — сказал Лестер.
— Но что толку в твоей работе?
Господи?
Четыре доллара в неделю.
Я с радостью давал бы тебе в пятьдесят раз больше, если б думал, что ты сумеешь воспользоваться этими деньгами.
Он рассеянно барабанил пальцами по столу.
— Не могу, — сказала Дженни.
— Я и с этими-то деньгами не знаю, как быть.
Мои догадаются.
Придется все рассказать маме.
По тому, как она это сказала, Лестер заключил, что мать и дочь очень близки, раз Дженни может сделать матери такое признание.
Он отнюдь не был черствым человеком, и это его тронуло.
Но он вовсе не собирался отказаться от своих намерений.
— Насколько я понимаю, есть только один выход, — мягко продолжал он.
— Тебе не пристало быть горничной.
Это недостойно тебя.
Я против этого.
Брось все, и поедем со мной в Нью-Йорк; я о тебе позабочусь.
Я люблю тебя и хочу, чтоб ты была моей.
И тебе не придется больше тревожиться о родных.
Ты сможешь купить им славный домик и обставить его по своему вкусу.
Разве тебе этого не хочется?
Он замолчал, и Дженни сразу подумала о матери, о своей милой маме.
Всю жизнь миссис Герхардт только и говорила об этом — о таком вот славном домике.
Как она была бы счастлива, будь у них дом побольше, хорошая мебель, сад.
В таком доме она будет избавлена от забот о квартирной плате, от неудобной ветхой мебели, от унизительной бедности, — она будет так счастлива!
Пока Дженни раздумывала об этом, Лестер, зорко следивший за нею, понял, что задел в ней самую чувствительную струну.
Это была удачная мысль — предложить ей купить приличный дом для родных.
Он подождал еще несколько минут, потом сказал:
— Так ты разрешишь мне это сделать?
— Это было бы очень хорошо, — сказала Дженни. — Но сейчас это невозможно.