Глава XXX
Угрюмый, всегда так логично рассуждавший Лестер на самом деле был далеко не уверен в том, что ему предпринять.
Он сильно расстроился, однако не мог бы точно определить, что его возмущает.
Разумеется, существование ребенка значительно осложняло дело.
К чему это живое свидетельство былых прегрешений Дженни? Впрочем, Лестер тут же признал, что, если бы действительно захотел, давно мог бы выведать у Дженни все ее прошлое.
Она, конечно, не стала бы лгать.
Он мог спросить ее в самом начале.
Он этого не сделал, а теперь слишком поздно.
Ясно одно: о том, чтобы жениться на Дженни, нечего и думать.
При его положении в обществе это исключено.
Лучший выход — обеспечить Дженни материально и расстаться с ней.
Когда он ехал к себе в отель, решение это было принято, хотя он и не собирался осуществлять его немедленно.
В подобного рода случаях куда легче рассуждать, чем действовать.
Время укрепляет наши привычки, желания и чувства, а Дженни была для Лестера не только привычкой.
За четыре года непрерывного общения он так хорошо узнал ее и себя, что не видел возможности расстаться с ней легко и быстро.
Это было бы слишком больно.
Он мог допускать такую мысль днем, в сутолоке своей конторы, но не по вечерам, когда оставался один.
Он открыл в себе способность тосковать, и это смущало его.
Тревожили его в эти дни и рассуждения Дженни, будто совместная жизнь с ним и с матерью могла бы повредить Весте.
Как она до этого додумалась?
Ведь он занимает куда более завидное общественное положение, чем она. Но потом он отчасти понял ее точку зрения.
Дженни в то время не знала, кто он и какую судьбу он ей готовит.
Он мог очень скоро бросить ее.
В предвидении этого она хотела оградить своего ребенка от опасности.
Это не так уж плохо.
И еще ему хотелось узнать, как выглядит эта девочка.
Дочь сенатора Брэндера — это могло быть интересно.
Он был блестящим человеком, а Дженни — прелестная женщина.
Эта мысль вызвала в Лестере и раздражение и любопытство.
То ему казалось, что нужно вернуться к Дженни и увидеть девочку — это в конце концов его право! — то он колебался, вспоминая, как принял известие о ее существовании.
Он снова уверял себя, что нужно поставить точку, и этот внутренний спор длился до бесконечности.
На самом деле он был не в силах расстаться с Дженни.
За эти годы она стала ему необходима.
Был ли у него когда-нибудь такой близкий человек?
Мать любит его, но в этой любви преобладает честолюбие.
Отец — что ж, отец мужчина, как и он сам.
Сестрам не до него, у каждой своя жизнь; Роберт всегда был ему чужим.
С Дженни он впервые узнал, что такое настоящее счастье, настоящая близость.
Она нужна ему — с каждым часом, проведенным вдали от нее, он все сильнее ощущал это.
Наконец он решил поговорить с нею начистоту и найти какой-нибудь выход.
Пусть возьмет дочку к себе и заботится о ней.
Дженни должна понять, что рано или поздно он уйдет от нее.
Нужно внушить ей, что сейчас многое в их отношениях изменилось, хотя это и не означает немедленного разрыва.
В тот же вечер он поехал к себе на квартиру.
Дженни услышала, как он отворил дверь, и сердце у нее тревожно забилось.
Взяв себя в руки, она вышла из своей комнаты встретить его.
— Насколько я понимаю, нужно поступить так, — начал Лестер со свойственной ему прямотой.
— Привези свою дочь сюда и пусть живет с тобой.
Нет смысла оставлять ее у чужих людей.
— Хорошо, Лестер, — покорно ответила Дженни.