— Но ведь ты можешь пойти и навестить ее завтра, Джуд!
Только не сейчас, Джуд! — раздался с порога жалобный возглас?
— Я знаю, она хочет опять поймать тебя, как раньше.
Не ходи, милый, не ходи!
Она низкая женщина — это ведь сразу видно!
— Нет, я пойду, — сказал Джуд.
— Не пытайся меня удерживать, Сью!
Видит бог, я к ней равнодушен, но жестоким быть не хочу.
С этими словами он направился к лестнице.
— Она ведь не жена тебе! — в отчаянии крикнула Сью.
— А я…
— А ты тоже пока еще нет, дорогая, — заметил Джуд.
— Неужели ты идешь к ней?
Не надо!
Останься дома!
Ну, пожалуйста, прошу тебя, останься, не ходи, раз она тебе не больше жена, чем я!
— Ну нет, уж если на то пошло, она мне больше жена, чем ты, — возразил Джуд, решительно берясь за шляпу.
— Я только того и хочу, чтобы ты стала моей женой, жду этого терпеливо, как Иов, но пока что не замечаю, чтобы мое самоотречение к чему-нибудь привело.
Разумеется, я выслушаю все, что она хочет мне сказать, и дам ей денег. Это долг всякого порядочного человека!
Было в тоне Джуда что-то такое, из чего Сью поняла, что протестовать бесполезно.
Не сказав больше ни слова, смиренно, словно мученица, она удалилась в свою комнату и услышала, как он спустился по лестнице и захлопнул за собой дверь.
Оставшись одна, она сразу, чисто по-женски, забыла о всяком чувстве собственного достоинства и, всхлипывая, побежала вниз.
Там она прислушалась.
Ей было хорошо известно, где находится гостиница, которую назвала Арабелла.
Чтобы дойти туда не спеша, требовалось около семи минут, еще семь — чтобы вернуться.
Если через четырнадцать минут Джуд не придет, значит, он задержался у нее.
Сью взглянула на часы.
Было без двадцати пяти одиннадцать.
А вдруг он зайдет к Арабелле в гостиницу, если она еще не закрылась на ночь? А вдруг Арабелла уговорит его выпить с ней? Одному богу ведомо, что с ним тогда стрясется!
Она молча терзалась неизвестностью и ждала.
Когда предполагаемый срок почти истек, дверь вдруг открылась, и вошел Джуд.
— О-о!
Я знала, что на тебя можно положиться! — восторженно воскликнула она. — Какой же ты хороший!
— Я не мог ее нигде найти, а вышел в домашних туфлях.
Наверное, бедняжка ушла, решив, что я слишком черств, чтобы откликнуться на ее просьбу.
Я вернулся за сапогами — собирается дождь.
— Ты так заботишься о женщине, которая так дурно с тобой обошлась, — вспыхнув ревностью, разочарованно сказала Сью.
— Но ведь она женщина, Сью, и я когда-то любил ее, нельзя же быть скотиной в таких обстоятельствах.
— Она не жена тебе больше! — страстно воскликнула Сью.
— Ты не должен идти ее разыскивать!
Это несправедливо!
Ты не можешь с нею встречаться, раз она теперь чужая тебе.
Как ты этого не понимаешь, милый, дорогой мой!
— Мне кажется, она такая же, какой была, — беспечная, легкомысленная, вечно неустроенная, — сказал Джуд, натягивая сапоги.
— Вся эта комедия, которую ломали законники в Лондоне, нисколько не меняет моего истинного отношения к ней.
Если она считалась моей женой, живя с другим где-то в Австралии, значит, она и сейчас мне жена.
— Но она не была твоей женой в Австралии!
Это же смешно! Полнейший абсурд! Ну ладно… Скажи, ты ведь сразу вернешься домой, милый?
Она слишком труба, слишком вульгарна, чтобы ты мог долго разговаривать с ней. Она всегда была такой!
— Быть может, на мое несчастье, я тоже груб.