— С чего это вы затеяли торговать пряниками?
Вот удивительно!
— Это мы так, на время придумали, пока находимся в затруднительном положении.
— Значит, вы все еще живете с ним?
— Да.
— Замужем?
— Конечно.
— И детишки есть?
— Двое.
— И, вижу, ожидаете третьего?
От грубости и бесцеремонности вопроса Сью болезненно сжалась, и ее нежный маленький рот дрогнул.
— О господи!.. Я хочу сказать, слава богу! О чем же тут плакать!
Многие гордились бы на вашем месте!
— А я и не стыжусь… напрасно вы так думаете!
Но порой мне кажется так ужасно и трагично — производить на свет живые существа!.. Для этого надо быть очень самонадеянной… И вот я задаю себе вопрос, дано ли мне на это право?
— А вы не задумывайтесь над этим, милочка. Но вы мне так и не сказали, с чего вам вздумалось заняться таким делом.
Джуд был раньше таким гордецом, что далеко не всякое занятие считал для себя подходящим, не говоря уж о торговле с лотка!
— Возможно, мой муж немного изменился с тех пор.
Думаю, теперь он уж не такой гордый!
— Губы Сью дрогнули снова.
— Ну, а мне пришлось заняться торговлей после того, как Джуд простудился. Как-то в начале года он облицовывал стены мюзик-холла в Куортершоте, шел проливной дождь, работа была спешная, и надо было закончить ее к сроку.
Теперь ему лучше, но болел он долго и тяжело.
С нами живет старушка вдова, наша старинная приятельница, она помогала нам во время его болезни, но скоро она уезжает.
— Ну, а что касается меня, я тоже, благодарение богу, достаточно уважаемая особа и после утраты мужа стала ко всему относиться серьезнее… Но почему все-таки вы выбрали именно пряники?
— Чисто случайно.
Джуд с детства обучался ремеслу булочника, и ему пришло в голову попробовать делать пряники, тем более что этим можно заниматься, не выходя из дому.
Мы называем их "кристминстерские пирожки".
Их очень Охотно берут.
— Никогда таких не видела.
Скажите на милость! Да тут и окна, и башни, и шпили!
К тому же они, ей-богу, очень вкусные!
— Не спросив разрешения, она взяла пряник и бесцеремонно его ела.
— Да, — сказала Сью, — они воплощают воспоминания Джуда о кристминстерских колледжах.
Как видите, тут и окна с ажурными переплетами, и галереи.
Ему взбрело в голову делать их из теста.
— Все еще сходит с ума по Кристминстеру, даже когда лепит свои пряники! — рассмеялась Арабелла.
— Как это на него похоже!
Просто одержимый!
Наверное, теперь уж он навсегда останется таким чудаком!
Сью вздохнула, и на лице ее отразилось страдание — она не могла слышать, когда осуждали Джуда.
— Неужто вы сами-то не считаете его чудаком?
Бросьте! Уж, верно, считаете, как бы сильно его ни любили!
— Конечно, Кристминстер для него нечто вроде навязчивой идеи, и он никогда от этого не излечится.
Он до сих пор видит в нем рассадник возвышенных и смелых мыслей, тогда как на самом деле это просто сборище заурядных школьных учителей, отличительная черта которых — рабское преклонение перед традициями.
Арабелла с насмешливым любопытством смотрела на свою собеседницу, — ее не столько удивлял смысл ее слов, сколько ее манера выражаться.
— Чудно слышать такое от торговки пряниками!
Почему вы снова не пойдете в учительницы?
Сью покачала головой.
— Меня не возьмут.
— Из-за развода?