Дождь усилился, и все, у кого были зонты, открыли их.
У Джуда зонта не было, а у Сью был лишь маленький, скорее от солнца, чем от дождя.
Она была бледна, но Джуд ничего не замечал.
— Уйдем отсюда, милый, — прошептала она, стараясь прикрыть его своим зонтиком.
— Подумай, у нас нет квартиры, все наши вещи на вокзале, и ты еще не совсем здоров.
Боюсь, сырость тебе повредит.
— Они уже выходят!
Еще минутку — и пойдем, — сказал он.
Раздался перезвон шести колоколов, в окнах окружающих домов стали появляться любопытные лица, и показалась процессия руководителей колледжей и новоиспеченных докторов, их фигуры в красно-черных мантиях пересекали поле зрения Джуда, как недосягаемые планеты объектив телескопа.
По мере того как они проходили, знающие люди называли каждого по фамилии, а когда они подошли к старинному круглому театру, построенному Реном, раздалось громкое "ура".
— Пойдем туда! — воскликнул Джуд и, не замечая дождя, который лил теперь не переставая, кружным путем повел их к театру.
Здесь они встали на солому, постланную, чтобы заглушать неуместный стук колес проезжавших экипажей. Странные, потрескавшиеся от времени и непогоды каменные бюсты вокруг здания взирали своим холодным, безжизненным взором на происходящее и, казалось, особенно внимательно смотрели на забрызганных грязью Джуда, Сью и их детей — нелепых существ, неведомо зачем забредших сюда.
— Как бы мне хотелось туда! — с горячностью воскликнул Джуд.
— Смотру окна открыты, и с этого места я, быть может, расслышу латинскую речь!
Однако за раскатами органа и криками "ура" после каждой речи стоявший под дождем Джуд не много улавливал из того, что говорилось по-латыни — лишь изредка какое-нибудь звучное слово на "um" или "ibus".
— Так мне, видно, и оставаться здесь чужим, — вздохнул он спустя несколько минут.
— Ну, теперь пойдем, моя терпеливая Сью.
Какая ты добрая — ждать меня под дождем, потворствуя моей безрассудной страсти!
Не буду больше думать об этом проклятом, дьявольском месте, клянусь, не буду!
Но отчего ты вся задрожала, когда мы стояли у барьера?
И какая ты бледная, Сью!
— В толпе, на другой стороне, я увидела Ричарда.
— А! В самом деле?
— Он, наверное, как и все мы, совершил сюда паломничество, чтобы поглядеть на празднество, так что, надо думать, он живет где-то здесь неподалеку.
Он ведь тоже стремился попасть в университет, но не так настойчиво, как ты.
Мне кажется, меня он не видел, но наверняка слышал, как ты разговаривал с толпой.
Только, видимо, не обратил особенного внимания.
— А если даже он видел тебя?
Ты больше не казнишь себя воспоминаниями, Сью?
— Пожалуй, нет.
Но я слабая.
Хоть я и уверена, что у нас все будет благополучно, я почему-то испугалась его. Меня охватывает какой-то трепет, даже ужас перед условностями, в которые я не верю.
По временам это находит на меня, парализует, и тогда становится так тоскливо!
— Ты устала, Сью.
Я совсем про это забыл, дорогая!
Сейчас же уйдем отсюда.
Они отправились искать квартиру и вскоре нашли подходящее место в Милдью-Лейн, показавшееся Джуду прямо неотразимым, но не вызвавшее такого восторга у Сью. Это был узкий переулок, упиравшийся в глухую стену одного из колледжей.
Маленькие дома тонули в тени, отбрасываемой высокими зданиями колледжа, жизнь в которых так мало походила на жизнь людей в переулке, словно здания эти были на другом конце света, а не отделялись от переулка лишь толщиною стены.
Тут-то на трех домах и висели объявления о сдаче комнат; они постучали в дверь одного дома, и им открыла женщина.
— Ш-ш… Слушайте! — вдруг сказал Джуд вместо приветствия.
— Что слушать?
— А колокола… Только в какой же это церкви звонят?
Кажется, что-то знакомое.
Еще в одном месте ударили в колокола, на этот раз где-то совсем близко.
— Не знаю, где звонят, — отрезала квартирная хозяйка.
— Вы для того и постучали, чтобы спросить меня об этом?
— Нет, — спохватился Джуд. — Нам нужна комната.
Женщина с минуту испытующе рассматривала Сью.
— У нас все занято, — сказала она и закрыла дверь.
Джуд опешил; на лице старшего мальчика отразилось страдание.