— Она хочет, чтобы я разрыл могилу и пустил ее к гробам, — сказал могильщик.
— Ее надо увести домой, посмотрите, на кого она похожа!
У бедняжки, видно, помутилось в голове.
Не могу я, мэм, снова их выкапывать.
Идите-ка лучше домой с муженьком, да успокойтесь, да благодарите бога, что скоро у вас снова будет ребенок вам в утешенье.
Но Сью продолжала жалобно твердить:
— Можно, я взгляну на них еще разочек?.. Только разочек.
Ну можно?
На одну только минуточку, Джуд… Это не отнимет много времени, а я буду так рада! Ну позволь мне, Джуд, и я буду хорошей и всегда буду тебя слушаться!
Потом я спокойно пойду домой и уж никогда их больше не увижу.
Можно?
Ну почему нельзя?
Так она умоляла его, и от жалости Джуд почти готов был уговорить могильщика исполнить ее просьбу.
Но видя, что это бесполезно и могло только пойти ей во вред, он решил немедленно отвести ее домой.
Он начал ласково уговаривать ее, шептал ей нежные слова и обнял, чтобы поддержать ее, и в конце концов она беспомощно уступила и дала увести себя с кладбища.
Он хотел взять экипаж, чтобы доехать до дома, но так как им приходилось соблюдать строгую экономию, она запротестовала, и они тихонько пошли домой пешком — Джуд в трауре, она — в своем красновато-коричневом платье.
Вечером они предполагали переехать на другую квартиру, но Джуд увидел, что это немыслимо, и они вернулись в ненавистный им дом.
Сью тотчас уложили в постель и послали за доктором.
Весь вечер Джуд прождал внизу.
Было очень поздно, когда ему сообщили, что Сью преждевременно родила и что ребенок, как и все остальные дети, мертв.
III
Сью поправлялась, хотя жаждала умереть. Джуд снова получил работу по своему прежнему ремеслу.
Теперь они жили в другом месте, в районе "Вирсавии", неподалеку от кафедрального собора св. Силы.
Часто и подолгу сидели они в молчании, подавленные не столько бессмысленными препятствиями, которые ставила им жизнь, сколько грозной и зловещей ее враждебностью.
Во время болезни, когда сознание Сью лишь слабо мерцало, подобно звезде, ее преследовали смутные и странные грезы, будто мир похож на стансы или мелодию, созданные во сне, и что было восхитительно в полузабытьи, бодрствующему рассудку казалось совершенным абсурдом; ей грезилось также, будто первопричина действует безотчетно, подобно сомнамбуле, а не по зрелом размышлении, как мудрец, и что при создании нашего земного мира не предполагалась такая восприимчивость чувств у его обитателей, какой впоследствии достигло мыслящее и просвещенное человечество.
В глазах пережившего бедствия человека враждебные ему силы приобретают антропоморфный характер, — так и у нее эти представления стали сменяться ощущением, будто ей и Джуду приходится спасаться от какого-то преследователя.
— Мы должны подчиниться, — мрачно твердила она.
— Извечный гнев вышних сил обрушился на нас, их несчастных созданий, и мы должны покориться.
Выбора нет. Тщетно бороться с богом.
— Но ведь мы боремся лишь против людей и бессмысленных обстоятельств, — возражал он.
— Верно… — прошептала она.
— Чего только не взбредет мне на ум!
Я становлюсь суеверной, как дикарь… Но кто бы ни был наш враг, я запугана до полной покорности.
У меня больше нет сил бороться, нет смелости жить.
Я сломлена, уничтожена!..
"Мы привлекаем все взоры — и ангелов и людей".
Я теперь всегда твержу эти слова.
— И я тоже так чувствую.
— Что же нам делать?
Сейчас у тебя есть работа, но помни, что это возможно только потому, что наша история и наши отношения не известны до конца… Если бы стало известно, что наш брак не оформлен по закону, тебя бы, наверное, выгнали с работы, как это было в Олдбрикхеме.
— Трудно сказать.
Вряд ли со мной так бы поступили.
Но вот я думаю, что теперь, как только ты сможешь выходить, мы должны его узаконить.
— Ты думаешь, должны?
— Конечно.
Джуд задумался.
— С недавних пор мне стало казаться, — сказал он, — что я принадлежу к обширному разряду людей, называемых соблазнителями, которых сторонятся добродетельные люди.
Я поражаюсь, когда думаю об этом!
Раньше я этого не замечал, как не замечал и того, что я поступаю дурно по отношению к тебе, которую люблю больше жизни.
И все же я из их числа!