— Но если ты не хочешь входить, я не настаиваю.
— Да, так лучше.
Я тебя долго не задержу.
Джуд был слишком взволнован, чтобы сразу же начать разговор, и она тоже слишком нервничала, чтобы заговорить первой; подобно теням потустороннего мира, они долго шли в тумане, не обмениваясь ни словом, ни жестом.
— Я вот что хотела сказать тебе… — промолвила она наконец прерывающийся от волнения голосом. — Чтобы ты не узнал об этом со стороны… Так вот, я решила вернуться к Ричарду.
Он так великодушен, что согласился… простить мне все.
— Вернуться?
Да как же ты можешь…
— Он снова женится на мне.
Это простая формальность, чтобы успокоить общество, которое неспособно видеть вещи так, как они есть.
А на самом-то деле я всегда была его женой, и ничто не может этого изменить.
— Но ведь ты моя жена! — воскликнул он в отчаянии, граничащем с яростью.
— Да, моя!
И ты знаешь это.
Я всегда сожалел, что мы пошли на обман и для соблюдения приличий уезжали куда-то и вернулись якобы законными супругами.
Я любил тебя, а ты меня; мы сошлись — это и был наш брак.
Мы и сейчас любим друг друга — ты так же, как и я. Я знаю это, Сью!
Стало быть, наш брак остается в силе.
— Я знаю, как ты смотришь на это, — ответила она, доводя его до отчаяния своей самоотрешенностью.
— Но я собираюсь, как бы ты это ни назвал, снова выйти за него замуж.
В сущности говоря, — ты только не сердись на меня, Джуд! — ты тоже должен бы взять к себе Арабеллу.
— Арабеллу?
Боже мой, еще что!
Ну, а если бы мы действительно узаконили свой брак, как собирались?
— Я чувствовала бы то же самое — что наш брак ненастоящий.
И вернулась бы к Ричарду, даже не повторяя обряда, если бы он позвал меня.
Но "людские нравы что-нибудь да значат", — наверное, так, — вот почему я соглашаюсь венчаться второй раз… Умоляю тебя, не мучай меня насмешками, не спорь.
Когда-то я была сильнее тебя, я знаю, и, возможно, поступала с тобой жестоко.
Но, Джуд, отплати за зло добром!
Теперь я слабее тебя.
Забудь то зло, что я тебе причинила, и будь, милосердным.
О, будь же милосердным к бедной, грешной женщине, которая хочет искупить свои грехи!
Джуд безнадежно покачал головой, в глазах его стояли слезы.
Утрата детей явно лишила ее способности соображать.
Глаза, когда-то такие ясные и проницательные, потеряли свой блеск.
— Кругом не права, кругом не права, — хрипло проговорил он.
— Заблуждение… упрямство!..
Это сведет меня с ума.
Что он тебе?
Ты любишь его?
Сама знаешь, что нет.
Это будет проституция фанатички, да простит мне бог, вот что это будет.
— Я не люблю его… я должна, должна сознаться в этом, и глубоко раскаиваюсь!
Но я буду покорна ему и заставлю себя полюбить его.
Джуд спорил, убеждал, умолял, но Сью была глуха ко всему.
Казалось, ни в чем другом на свете она не была так непреклонна, и об эту непреклонность разбивались другие ее побуждения и желания.
— Я понимаю твой чувства и сама рассказала тебе всю правду, — резко сказала она. — Чтобы ты не чувствовал себя задетым, узнав ее от других.
Я призналась тебе даже в самом сокровенном — что я не люблю его, и не ожидала, что на доверие ты ответишь грубостью.
Я хочу просить тебя…
— Быть твоим посаженым отцом?