— Нет.
Послать мне мои вещи… если ты не возражаешь.
Хотя вряд ли ты это сделаешь.
— Конечно, сделаю.
А что, неужели он сам не приедет за тобой и не женится на тебе здесь?
Или он до этого не снизойдет?
— Нет, я сама не допущу этого.
Я хочу вернуться к нему так же добровольно, как ушла от него.
Мы поженимся в маленькой церкви в Мэригрин.
Она была так грустна и очаровательна в этом своем — как выражался Джуд — упорном заблуждении, что от жалости у него на глаза то и дело набегали слёзы.
— Никогда не видел женщины, которая бы так спешила накладывать на себя епитимью, как ты, Сью.
Вот, думаешь, уж сейчас-то ты пойдешь прямо, по единственно разумному пути, а ты вдруг раз — и свернула в сторону.
— Ах, перестань об этом!.. Я должна проститься с тобой, Джуд.
Но я хочу, чтобы ты дошел со мной до кладбища.
Там мы и расстанемся — у могилы тех, чья смерть открыла мне глаза на мои заблуждения.
Они повернули к кладбищу, и по их просьбе им открыли ворота.
Сью бывала там настолько часто, что могла найти дорогу в темноте.
Дойдя до могилы, она остановилась.
— Здесь мы простимся, — промолвила она.
— Пусть будет так!
— Не считай меня жестокой за то, что я поступила, как считала правильным.
Твое великодушие и преданность мне безграничны, Джуд!
То, что ты не добился успеха в жизни, скорее делает тебе честь, а не умаляет твоих достоинств.
Вспомни, лучшие и благороднейшие из людей не искали ни богатства, ни славы.
Каждый человек, удачно устроивший свою жизнь, в какой-то мере эгоист.
Кто не изменяет себе, обречен на неудачу…
"Любовь не ищет себе награды".
— В этом мы единодушны, дорогая моя, и потому мы расстаемся друзьями.
Эти слова будут жить и тогда, когда все прочее, в том числе и религия, умрет.
— Не будем говорить об этом.
Прощай, Джуд, милый грешный Джуд, мой самый добрый товарищ!
— Прощай, моя заблудшая жена, прощай!
V
На следующий день обычный кристминстерский туман все еще окутывал город.
С большим трудом можно было различить сквозь него стройную фигурку Сью, бредущую но направлению к вокзалу.
В этот день Джуду не хотелось идти на работу.
Не хотелось ему идти и в город, где он мог случайно с ней встретиться.
Он пошел в противоположную сторону, к унылой незнакомой равнине, где вода капала с ветвей на землю, где повсюду подстерегали кашель и чахотка и куда прежде он никогда не заходил.
— Сью ушла от меня… ушла… — шептал он, жалкий в своем отчаянии.
А Сью между тем доехала на поезде до шоссе на Элфредетон и пересела на паровой трамвай, который довез ее до города.
Она просила Филотсона не встречать ее.
Она хочет прийти в его дом, к его очагу добровольно, сказала она.
Для встречи они выбрали вечер пятницы, в этот день школьный учитель заканчивал уроки в четыре часа и освобождался от занятий до понедельника.
По просьбе Сью кучер, которого она наняла в "Медведе", ссадил ее в конце дороги между живыми изгородями в полумиле от Мэригрин, а дальше покатил к школе только с ее вещами.
Когда тележка на обратном пути встретилась с ней опять, Сью спросила кучера, открыто ли здание школы.
Кучер ответил ей, что учитель дома и сам принял ее вещи.
Теперь можно было войти в Мэригрин, не привлекая особенно внимания.
Миновав колодец и деревья, она подошла к красивому зданию новой школы на другой стороне лужайки и без стука открыла дверь.
Филотсон стоял посреди комнаты и ждал, как было условлено.
— Я пришла, Ричард, — проговорила она, бледная и дрожащая, без сил опускаясь на стул.