— Не могу поверить, что ты… прощаешь свою жену!
— Все прощаю, дорогая Сюзанна, — ответил Филотсон.
Сью вздрогнула, услышав ласковое слово, хотя оно намеренно было произнесено бесстрастно.
Затем, собравшись с силами, она сказала:
— Мои дети… умерли… и так и должно быть.
Я… почти рада… Они — плод греха.
Они были принесены в жертву, чтобы научить меня, как нужно жить.
Их смерть была первой ступенью к моему духовному очищению.
Значит, они умерли не напрасно!.. Ты возьмешь меня к себе, Ричард?
Филотсон был так взволнован ее словами и тоном, что сделал больше, чем намеревался сделать.
Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
Сью едва заметно отпрянула, содрогнувшись от прикосновения его губ.
У Филотсона дрогнуло сердце — он снова ощутил в себе желание.
— Ты до сих пор чувствуешь ко мне отвращение!
— О нет, дорогой… я… озябла, в дороге было сыро, — встрепенулась она с виноватой улыбкой на лице.
— Когда наша свадьба?
Скоро?
— Думаю, завтра утром, пораньше, если ты действительно этого хочешь.
Сейчас я пошлю к священнику сказать ему о том, что ты здесь.
Я рассказал ему все, и он полностью одобрил наше решение, он говорит, что брак приведет нашу жизнь к полному благополучию.
Но ты… уверена в себе?
Ведь еще не поздно отказаться… если ты сомневаешься, хватит ли у тебя на это сил, понимаешь?
— Нет, нет!
Я хочу, чтобы все было сделано как можно скорее.
Сейчас же дай ему знать, что я приехала, сейчас же!
Мне трудно все это, и ждать долго я не могу!
— Тогда поужинай и иди к миссис Эдлин, — там тебе приготовлена комната.
Я скажу священнику, чтобы он был готов завтра к половине девятого, пока в церкви никого нет… Но не слишком ли это рано для тебя?
Мой друг Джиллингем сейчас здесь.
Он был настолько добр, что приехал из Шестона, чтобы присутствовать при венчании, хотя ему и трудно было отлучиться.
В отличие от женщин вообще, имеющих столь зоркие глаза на все материальное, Сью не видела ни комнаты, ни находившихся в ней вещей.
Проходя через гостиную, чтобы положить муфту, она вдруг слегка вскрикнула и побледнела, словно осужденный на казнь преступник, неожиданно увидевший свой гроб.
— Что с тобой? — спросил Филотсон.
Крышка бюро была поднята, и когда она клала на него муфту, взгляд ее упал на лежавший там документ.
— Ничего… просто… забавный сюрприз, — ответила она, возвращаясь к столу и пытаясь смехом сгладить неловкость.
— Ах, вот что! — ответил Филотсон.
— Разрешение на брак… Оно только что пришло.
Тут к ним присоединился Джиллингем. Он спустился из своей комнаты на втором этаже, и Сью, сделав над собой усилие, приветливо заговорила с ним о том, о сем, — словом, обо всем, что, по ее мнению, могло его заинтересовать, только не о себе, хотя больше всего Джиллингема занимала именно сама Сью.
Затем она послушно поужинала и отправилась в дом по соседству, где для нее была приготовлена комната.
Филотсон проводил ее через лужайку и у двери миссис Эдлин пожелал ей доброй ночи.
Старушка отвела Сью в ее временное жилище и помогла распаковать вещи.
Среди них оказалась ночная рубашка с красивой вышивкой.
— А я и не знала, что ее тоже уложили! — поспешно проговорила Сью.
— Никак не думала, что она здесь.
Но ничего, у меня есть и другая.
— И она достала новую, совсем простую рубашку из небеленого грубого миткаля.
— Но ведь та куда наряднее, — возразила миссис Эдлин, — а эта смахивает на библейскую власяницу.
— Так нужно.
Дайте сюда ту, с вышивкой.
Она схватила рубашку и принялась яростно рвать ее, наполняя весь дом скрипучими звуками, похожими на крики совы.