— Опомнитесь, голубушка! Что вы делаете? — вскричала миссис Эдлин.
— Она осквернена!
Она изобличает все то, чего я не должна чувствовать… Я купила ее давно, чтобы нравиться Джуду.
Ее надо уничтожить!
Миссис Эдлин воздела руки к небу, а Сью с неистовством продолжала рвать рубашку на куски и бросать их в камин.
— Лучше бы вы отдали ее мне! — сказала вдова, — Какая красивая вышивка гибнет в огне — сердце кровью обливается видеть такое! Хотя, конечно, нарядное белье не для меня, старухи.
Давно прошли те дни, когда я могла носить такие вещи…
— На этой рубашке проклятье, она напоминает мне о том, что я хочу забыть! — твердила Сью.
— Ей место только в огне!
— Боже мой! Уж больно вы строги!
Зачем говорить такие слова и обрекать своих невинных малюток на муки вечные?
Вот уж не пойму я такой набожности!
Сью зарылась лицом в постель и зарыдала.
— Не говорите так, ах, не говорите!
Вы убиваете меня!
— Содрогаясь от рыданий, она сползла с кровати на пол.
— Вот что я вам скажу: не должны вы опять выходить замуж за этого человека! — с возмущением воскликнула миссис Эдлин.
— Вы по-прежнему любите того, другого!
— Нет, должна! Я его жена!
— Глупости!
Вы принадлежите другому.
Если на первых порах не хотели снова связывать себя обетом, это только делает честь вашей совести, и раз уж у вас такие взгляды, вы могли бы и дальше жить с ним, а уж там как-нибудь все устроилось бы.
В конце-то концов, это касается только вас двоих и никого другого.
— Ричард говорит, что примет меня обратно, и я обязана вернуться!
Если б он отказался, тогда, может быть, я не считала бы своим долгом бросить Джуда.
Но… Она стояла на коленях, зарывшись лицом в одеяло. Миссис Эдлин вышла из комнаты.
Тем временем Филотсон вернулся к своему другу Джиллингему, который все еще сидел за ужином.
Вскоре они встали из-за стола и вышли на лужайку покурить.
В комнате Сью горел свет, и за опущенной шторой время от времени мелькала ее тень.
Джиллингем был явно под впечатлением неуловимого очарования Сью, и, помолчав немного, сказал:
— Ну что ж, наконец-то она снова у тебя, и второй раз она уж вряд ли уйдет.
Яблочко само упало тебе прямо в руку.
— Да. Думаю, что теперь могу ей поверить.
Должен признаться, во всем этом есть какая-то доля эгоизма с моей стороны.
Не говоря уже о том, что она красива, даже слишком красива для такой старой развалины, как я, брак восстановит мое доброе имя в глазах духовенства и благочестивых мирян, которые никак не могли примириться с тем, что я позволил ей уйти.
Таким образом, я смогу в какой-то мере войти в свою прежнюю колею.
— Ну что ж, если у тебя есть хоть какое-то здравое основание жениться на ней вторично, делай это, ради бога, немедленно!
Я всегда возмущался тем, что ты, не щадя себя, так легко открыл клетку и дал птичке улететь.
Ведь ты теперь мог бы быть школьным инспектором или его преподобием, если бы не твоя бесхарактерность по отношению к ней.
— Я знаю, что непоправимо повредил себе.
— Теперь, когда ты снова залучил ее к себе, держи ее крепче.
На этот раз Филотсон был менее прямолинеен.
Ему не хотелось признать, что примирение вызвано, в сущности, не тем, что он раскаялся, а тем, что перестал сопротивляться обычному человеческому инстинкту, постоянно бросавшему вызов религии и морали.
— Да, так и сделаем, — сказал он.
— Теперь я лучше знаю, что такое женщина.
Для человека с моими взглядами на жизнь было нелогично отпускать ее, как бы справедливо это ни было само по себе.
Джиллингем взглянул на своего приятеля и подумал: не может ли случиться так, что дух протеста, разбуженный в Филотсоне насмешками общества и физическим влечением, заставит его теперь обращаться с ней особенно сурово, и в этой правоверной суровости он достигнет степеней, недоступных его прежней неправедной, развращающей доброте.
— Я понял, что не следует поддаваться первому побуждению, — продолжал Филотсон, с каждой минутой чувствуя все более настоятельную необходимость действовать согласно принятым на себя обязательствам.
— Я пошел наперекор учению церкви, но сделал это без всякого злого умысла.
Женщины имеют над нами странную власть и способны склонять нас к излишней доброте.