Но теперь я лучше узнал себя.
Пожалуй, немного разумной строгости…
— Безусловно. Но только натягивай вожжи постепенно.
Не будь слишком требовательным с самого начала.
Со временем она примирится с любыми условиями.
Предостережение было излишним, но Филотсон ничего не сказал.
— Помнится, шестонский священник говорил мне, когда я уезжал после скандала, вызванного моим согласием отпустить ее:
"Единственное, чем вы можете снова восстановить свое место в обществе, — это признать, что вы были не правы, когда не удержали ее сильной и мудрой рукой, а если она вернется — принять ее и быть твердым с ней в будущем".
Но в то время я был слишком упрям, чтобы придать значение его словам.
Я и мечтать не смел, что после развода она может снова прийти ко мне.
Дверь дома миссис Эдлин скрипнула, и слышно было, что кто-то идет через лужайку к школе.
— Добрый вечер! — сказал Филотсон.
— А, вы тут, мистер Филотсон? — раздался голос миссис Эдлин.
— А я как раз к вам.
Мы вот с ней сейчас раскладывали вещи и, честное слово, сэр, мне думается, не стоит этого затевать.
— Что? Свадьбу?
— Ну да!
Бедняжка принуждает себя, и вы не можете себе представить, как она мучается.
Я никогда не была особенно верующая или против религии, но считаю, что грешно позволять ей идти на это, вы должны ее отговорить.
Конечно, каждый скажет, какой вы, добрый и благородный, что снова берете ее к себе.
Ну, а я с этим не согласна.
— Я только выполняю ее желание, — сухо ответил Филотсон: возражение миссис Эдлин вызывало в нем непоследовательное упрямство.
— Вопиющая безнравственность требует искупления.
— Не верю я этому.
Если уж считать ее чьей-то женой, так только того, другого.
Ему она родила троих детей, он любит ее всей душой; стыд и срам — подбивать на такое бедную растерявшуюся девочку!
Некому за нее заступиться.
А своего единственного настоящего друга эта упрямица не подпускает к себе.
Интересно знать, кто это ее так настроил?
— Не знаю.
Во всяком случае, не я.
Ее никто не принуждает.
Вот все, что я могу сказать.
— Филотсон произнес это ледяным тоном.
Вы что-то совсем по-другому заговорили, миссис Эдлин.
Не к лицу это вам!
— Я знала, что вы обидитесь на меня за мои слова, да мне-то все равно.
От правды не уйдешь.
— Я не обижаюсь, миссис Эдлин.
Нельзя обижаться на такую добрую соседку.
Но позвольте мне самому знать, что лучше для меня и для Сюзанны.
Теперь, надо думать, вы едва ли захотите присутствовать при нашем венчании.
— Нет!
Чтоб мне пусто было!.. Ну и времена настали!
На женитьбу смотрят так серьезно, что просто страх берет замуж идти.
В наше время все было проще, а жилось нам от этого не хуже!
Помню, когда мы со стариком окрутились, так свадьбу закатили на целую неделю и все вино в округе выпили, а потом занимали полкроны на хозяйство!
Когда миссис Эдлин ушла домой, Филотсон угрюмо произнес, обращаясь к своему другу:
— Вот уж не знаю, следует ли мне так торопиться?
— А что такое?