— Оставьте свой фигуры при себе и лучше заплатите долг друзьям, которые приютили вас, — заявил Донн.
— Если, как мне говорят, честь обязывает меня жениться на вашей дочери, хотя, убей меня бог, не знаю, как я здесь очутился, то я женюсь на ней, да поможет мне господь!
Никогда я не был бесчестным по отношению к женщине или любому живому существу.
Я не из тех, кто спасает себя за счет слабого!
— Ну, ну, успокойся, дружочек, он это так, — сказала Арабелла, прижимаясь щекой к его щеке.
— Иди умойся, приведи себя в порядок, и пойдем.
Ну, помирись с папашей.
Донн и Джуд пожали друг другу руки, и Джуд поднялся с Арабеллой наверх и вскоре вернулся опрятный и спокойный.
Арабелла тоже наспех прихорошилась, и вместе с отцом они вышли на улицу.
— Не расходитесь, — обратилась она к гостям перед уходом.
— Я велела служанке приготовить завтрак, и когда мы вернемся, все вместе и позавтракаем.
Чашка хорошего крепкого чаю даст вам силы добраться до дому.
Когда Арабелла, Джуд и Донн ушли по своим брачным делам, гости, разгоняя дремоту, принялись с интересом обсуждать происходящее.
Оловянный Тейлор, самый трезвый из всех, рассуждал наиболее связно.
— Не стану говорить против друзей, — сказал он, — только чудно это, что они снова женятся.
Я так понимаю: уж если не могли ужиться первый раз, молодые да покладистые, то уж во второй и подавно не уживутся.
— А вы уверены, что он на ней женится?
— А что ж, и женится, раз тут честь задета.
— Ну, так сразу он навряд ли что-нибудь сделает.
Ведь у него и разрешения-то на брак нет.
— Да что вы! Она уже запаслась!
Не слышали, что ли, как она говорила, отцу?
— А знаете, — снова заговорил Оловянный Тейлоре закуривая трубку от газового рожка, — разобрать ее по всем статьям — так она, в общем, ничего, особенно при свечах.
Конечно, походила монетка по рукам — блеск уж не тот, как у новеньких.
Но для бабенки, потаскавшейся по всем четырем странам света, она очень недурна.
Вот только, пожалуй, в окороках толстовата, ну да мне нравятся такие, которых ветер не валит с ног.
Гости лениво следили глазами за девочкой-служанкой, расстилавшей скатерть прямо на залитом вином столе.
Хотя шторы были подняты и в доме стало по-утреннему светло, некоторые задремали прямо на стульях.
Кое-кто подходил к двери и выглядывал на улицу.
Первым среди них был Оловянный Тейлор.
Вскоре он вернулся в комнату с ухмылкой на лице.
— Идут, убей меня бог!
Видно, дело в шляпе.
— Едва ли, — возразил дядюшка Джо, входя следом за ним.
— Помяните мое слово, в последнюю минуту он заартачится.
Уж больно странно они идут, видать, не сладилось дело.
Все ждали в молчании, пока не хлопнула входная дверь.
Первая с шумом вошла Арабелла; по ее лицу видно было, что ее план полностью удался.
— Полагаю, мы видим перед собой миссис Фаули? — с насмешливой вежливостью спросил Оловянный Тейлор.
— Еще бы!
Снова миссис Фаули, — весело ответила Арабелла, стягивая перчатку и показывая левую руку, на которой красовалось обручальное кольцо.
— Вот замочек. Надо сказать, он очень приятный и благовоспитанный человек, — я говорю о священнике.
Когда дело было сделано, он сказал мне ласково так, как ребенку:
"Миссис Фаули, — сказал он, — от всего сердца поздравляю вас.
Я знаю вашу историю и историю вашею мужа и считаю, что вы поступили правильно.
А что касается прошлых заблуждений, и ваших и его, — сказал он, — то теперь люди должны вас простить, как вы простили друг другу".
Да, очень приятный и благовоспитанный человек!
"Строю говоря, — сказал он, — церковь в своих догмах не признает развода, так что при всех своих ссорах и примирениях вы должны помнить слова Священного писания: "Что бог сочетал, того человек да не разлучает!"
Да, он очень приятный и благовоспитанный человек. Джуд, дружочек! Ну и вид был у тебя — просто курам на смех!
Ты шагал прямо, как на параде, держался словно аршин проглотил, ну точь-в-точь будто поступал в ученики к какому-нибудь законнику, только я-то знала, что у тебя двоится в глазах, ты никак не мог найти мои пальцы.