Взять тебя обратно в дом — одно, а это — совсем другое.
Подумай еще.
— Я все обдумала — я хочу этого.
— Какая покладистость! Ну что ж, возможно, ты права.
Когда где-то рядом бродит любовник, неполный брак следует завершить.
Но предупреждаю тебя в третий, в последний раз, — подумай!
— Таково мое желание… о, боже!
— Почему ты сказала "о, боже!"?
— Не знаю.
— Нет, знаешь.
Но… — Он задержался хмурым взглядом на ее хрупкой фигурке, жавшейся перед ним в ночной рубашке, и, помолчав, сказал: — Ну что ж, так я и думал, что этим кончится.
Я ничем тебе не обязан после всего, что было, но я поверю тебе на слово, принимаю и прощаю тебя.
Он обнял ее и хотел взять на руки.
Она отпрянула.
— Что такое? — Впервые за все время в его голосе прозвучала суровость.
— Ты снова за старое?
— Нет, Ричард, я… я не думала…
— Ты хотела войти ко мне?
— Да.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Да.
Это мой долг.
Поставив подсвечник на комод, он пропустил ее в комнату, поднял на руки и поцеловал.
На ее лице мелькнула тень отвращения, но она стиснула зубы и не проронила ни звука.
Тем временем миссис Эдлин разделась и уже собиралась лечь в постель, но вдруг подумала:
"А не пойти ли мне взглянуть, что там делается с малюткой?
Ну и ветер, ну и дождь!"
Вдова вышла на площадку лестницы и увидела, что Сью там нет.
"Вот бедняжка!
Похоже, теперешние свадьбы больше смахивают на похороны.
Этой осенью пятьдесят пять лет минет, как поженились мы со стариком!
Да, другие нынче пошли времена!"
X
Вопреки своему желанию, Джуд немного поправился и несколько недель ходил на работу, но после рождества снова слег.
На заработанные деньги, он перебрался жить еще ближе к центру.
Арабелла понимала, что он теперь долго не сможет работать, и злилась, видя, какой неудачный оборот приняли дела после ее вторичного замужества.
— Ловко ты меня провел в этот раз! — говорила она. — Женился на мне, чтобы иметь бесплатную сиделку!
Джуд либо пропускал ее слова мимо ушей, либо посмеивался.
Но иногда у него бывало более серьезное настроение, и тогда, лежа в постели, он рассуждал о крушении своих юношеских надежд.
— Всякий человек к чему-нибудь да способен, — говорил он.
— Правду сказать, я никогда не был крепок физически для своего ремесла.
Особенно трудно мне давалась установка каменных блоков, и еще меня вечно прохватывало сквозняками, когда, бывало, работаешь в здании, а окна еще не вставлены. Наверное, от этих-то сквозняков и началась моя хворь.
Так вот, мне всегда казалось, что, будь у меня возможность, я мог бы в одной, области кое-что сделать — мог бы накапливать мысли и передавать их другим.
Интересно, думали ли основатели колледжей о таких, как я, которые ни к чему не способны, кроме этого? Я слышал, будто скоро у таких, как я, неудавшихся студентов будет больше шансов получить образование.
Уже разрабатывается проект сделать университет более доступным и расширить его влияние.
Впрочем, я мало что об этом знаю.
Да и поздно для меня, слишком поздно!
Так же как и для многих более достойных, которые были до меня…
— И не надоест тебе пережевывать одно и то же! — говорила Арабелла.
— Я-то думала, ты уж перестал сходить с ума по своим книгам!