Несомненно, жена была права, обозвав его чувствительным дураком.
Он разлюбил теперь дорогу в Элфредстон.
Она словно бесстыже смеялась ему в лицо.
Все кругом так упорно напоминало ему о поре его ухаживания за женой, что, когда только можно было, он всю дорогу туда и обратно, читал на ходу, лишь бы ничего не видеть вокруг.
Но иногда он все же чувствовал, что, уходя с головой в книги, он не спасается от обыденщины и не обретает никаких редких идей, — в наше время каждый рабочий читает.
Проходя однажды мимо того места у ручья, где он встретился с нею впервые, он услышал голоса, точно так же, как и в тот день.
Одна из бывших подружек Арабеллы разговаривала с приятельницей в сарае, причем предметом разговора был он сам, возможно, потому, что они заметили его издалека.
Им было невдомек, что у сарая слишком тонкие стены и что, проходя мимо, он может слышать их разговор.
— Что там ни говорила это я ее подучила!
Волков бояться — в лес не ходить, сказала я ей.
Если б не я, не быть бы ей его хозяйкой.
— По-моему, она прекрасно знала, что у нее ничего нет, когда сказала ему…
Чему научила Арабеллу эта женщина, чтобы он сделал ее своей "хозяйкой" или, иначе говоря, женой?
Намек звучал отвратительно и так запал ему в душу, что, дойдя до дому, он не вошел, а перебросил свою сумку с инструментами Ферез калитку и двинулся дальше, решив проведать свою двоюродную бабку, а заодно и поужинать у нее.
По этой причине он вернулся домой довольно поздно.
Однако Арабелла все еще была занята делами, перетапливала сало заколотой свиньи, так как весь День где-то проболталась и отложила работу на вечер.
Боясь, что под впечатлением услышанного он скажет ей что-нибудь такое, о чем потом пожалеет, Джуд старался помалкивать.
Арабелла, наоборот, была очень разговорчива и между прочим заявила, что ей нужны деньги.
А заметив торчащую у него из кармана книгу, прибавила, что не мешало бы ему зарабатывать побольше.
— Жалованье подмастерья, как правило, и не рассчитано на то, чтобы содержать жену, голубушка.
— Тогда не следовало тебе ее заводить.
— Перестань, Арабелла!
Это уж слишком, ты же знаешь, как все вышло.
— Перед богом клянусь, я сама думала так, как тебе говорила.
И доктор Вильберт так думал.
Тебе просто повезло, что оказалось не так!
— Я не об этом говорю, — поспешно перебил он.
— Я говорю о том, что было раньше.
Твоей вины тут нет, я знаю, но все-таки те женщины, твои подруги, дали тебе дурной совет.
Если б не они или если б ты не послушалась их, мы были бы сейчас свободны от уз, которые, уж коли говорить правду, мешают жить и тебе и мне.
Как ни печально, но это так.
— Кто тебе сказал о моих подругах?
Какой такой совет?
А ну-ка отвечай!
— Да что там говорить…
— Нет, говори — ты должен сказать, или это будет просто подло!
— Хорошо!
— И он осторожно пересказал ей то, что случайно подслушал.
— Только я не хочу больше об этом разговаривать.
И давай прекратим.
Она разом отбросила все попытки оправдаться.
— Что за пустяки! — сказала она, холодно усмехнувшись.
— Каждая женщина имеет право так поступить.
Рискует-то она.
— Я с тобой совершенно не согласен, Белла.
Она бы имела это право, если б это не влекло за собой пожизненного наказания для мужчины или для нее самой, если мужчина подведет; если бы за минутную слабость и расплачивались минуту или хотя бы год — тогда куда ни шло.
Но раз последствия заходят так далеко, она не смеет расставлять ловушку мужчине, если он честен, или же себе самой, если он нечестен.
— Что же я должна была делать?
— Не торопить меня. Ну что тебе загорелось перетапливать это сало на ночь глядя?
Будь добра, убери его!