Вдруг ему послышался легкий стук в окно, потом еще раз.
Ну конечно, кто-то бросил в окно горсть гравия.
Он встал и осторожно поднял раму.
— Джуд! — послышалось снизу.
— Сью?
— Да, это я!
Могу я подняться к тебе незамеченной?
— Конечно!
— Тогда не спускайся.
Закрой окно.
Джуд ждал, зная, что она может беспрепятственно войти в дом, лишь повернув ручку парадной двери, как заведено в большинстве старых провинциальных городов.
Его бросило в дрожь при мысли, что она прибежала к нему со своим горем, как когда-то он к ней со своим.
Как же они похожи!
Он отодвинул задвижку на двери своей комнаты и услышал в темноте осторожное поскрипывание ступеней, и через мгновенье она вошла в комнату, освещенную лампой.
Он бросился к ней и протянул к ней руки — она была вся мокрая, словно русалка, платье прилипло к ней, подобно одеждам на фигурах парфенонского фриза.
— Ух, как я замерзла! — проговорила она, стуча зубами.
— Можно к тебе на огонек, Джуд?
Она направилась к небольшому камину, в котором еще теплился огонь, однако вода текла с нее ручьями, и всякая надежда обсушиться казалась нелепой.
— Что ты наделала, родная? — спросил он с тревогой и невольной для себя нежностью.
— Перешла вброд самую широкую реку в графстве — больше ничего.
Они меня заперли за нашу прогулку, и это было так несправедливо, что я не выдержала, вылезла в окно и убежала через реку.
Она начала объяснять обычным своим независимым тоном, но под конец ее тонкие розовые губы задрожали, и она еле сдержала слезы.
— Милая Сью! — воскликнул он.
— Ты должна снять с себя все!
Постой, дай сообразить… Можно одолжить платье у моей хозяйки.
Я сейчас спрошу у нее.
— Нет, нет!
Ради бога, пусть она ничего не знает!
Школа совсем рядом, чего доброго, они еще придут за мной!
— Тогда надень мое.
Хорошо?
— О нет.
— Мой воскресный костюм. Ты знаешь.
Он как раз под рукой.
По правде говоря, в единственной комнате Джуда все было под рукой, иначе и быть немогло, поскольку просторностью она не отличалась.
Он выдвинул ящик комода, достал свой лучший костюм и, встряхнув его, спросил:
— На сколько минут мне выйти?
— На десять.
Джуд спустился на улицу и принялся расхаживать перед домом взад и вперед.
Когда часы пробили половину восьмого, он вернулся.
В своем единственном кресле он увидел слабое и хрупкое существо, одетое, как он сам в воскресный день, такое трогательное в своей беззащитности, что сердце его переполнилось нежностью.
На двух стульях перед камином была развешана ее мокрая одежда.
Когда он сел рядом с ней, она покраснела, но только на мгновенье.
— Странно, да, Джуд, что я здесь перед, тобой в таком виде, а мои вещи развешаны вокруг?
Впрочем, какая ерунда!
Это всего-навсего женская одежда — бесполая ткань… Ах, как мне нездоровится!
Ты просушишь мое платье, Джуд?
Пожалуйста, а потом я пойду искать себе пристанище.
Еще не поздно.
— Нет, тебе никуда нельзя идти, раз ты больна.