— Я живу совсем близко, — сказала она, беря его под руку, — и могу вернуться домой в любое время, у меня есть ключ.
Так о чем же мы должны договориться?
— Да ни о чем особенном, — ответил он, чувствуя себя измученным и бесконечно усталым; мысленно он вновь и вновь возвращался в Элфредстон, думая, о поезде, который ушел без него, и о том, как будет разочарована Сью, приехав и не найдя его на вокзале, и о том, что он лишился радости совершить с ней вдвоем ночную прогулку по длинной, крутой и безлюдной дороге в Мэригрин.
— Мне обязательно надо было вернуться!
Боюсь, бабушка моя при смерти.
— Завтра утром я поеду с тобой.
Думаю, на денек меня отпустят.
Было что-то совсем несообразное в мысли, что Арабелла, которая не более тигрицы симпатизировала его родственникам и ему самому, вдруг появится у постели умирающей бабки и встретится со Сью.
Однако он сказал:
— Разумеется, если хочешь, можешь поехать.
— Ну, мы еще обсудим это… А пока мы ни о чем не договорились, нам неловко показываться вместе, — и тебя здесь знают, и я становлюсь тут своим человеком, хотя никто и не подозревает, что и как-то связана с тобой.
Раз уж мы идем к вокзалу, не проехаться ли нам поездом девять сорок до Олдбрикхема?
Мы будем там примерно через полчаса, за одну ночь нас там никто не признает, и мы можем делать что хотим, пока не решим, разглашать нам нашу тайну или помалкивать.
— Как хочешь.
— Тогда подожди, мне надо кое-что захватить с собой.
Вот мой дом.
Иногда, если приходится задерживаться допоздна, я остаюсь ночевать в трактире, так что никто ничего не подумает, если я не приду ночевать.
Она вернулась тут же; они отправились на вокзал и через полчаса были в Олдбрикхеме; там они зашли в третьеразрядную гостиницу у вокзала и успели даже получить ужин.
IX
Наутро, между девятью и половиной десятого, они возвращались в Кристминстер; в купе вагона третьего класса они были одни.
Боясь опоздать на поезд, Арабелла оделась на скорую руку и выглядела довольно неряшливо, — теперь она казалась далеко не такой оживлённой, как накануне вечером в трактире.
Когда они сошли на вокзале, она обнаружила, что до открытия заведения остается еще полчаса.
Они молча пошли из города по направлению к Элфредстону.
Джуд смотрел вдаль, на проезжую дорогу.
— О… какой я слабый и ничтожный! — пробормотал он наконец.
— Что? — спросила она.
— Ведь это та самая дорога, по которой несколько лет назад я шел в Кристминстер — шел полный надежд!
— Ну, дорога — дорогой, а времени у меня почти не остается — к одиннадцати я должна быть в трактире.
Я уже сказала, что не стану отпрашиваться на целый день, чтобы поехать с тобой к бабке.
Поэтому нам, пожалуй, лучше распрощаться здесь.
Я бы не хотела показываться с тобой на Главной улице, раз мы ни до чего не дотолковались.
— Хорошо.
Но сегодня утром, когда мы вставали, ты сказала, что хочешь мне что-то рассказать, прежде чем мы разойдемся.
— Да, хочу… О двух вещах… об одной в особенности.
Только обещай сохранить это в тайне, тогда скажу.
Обещаешь?
Я женщина честная и хочу, чтобы ты это знал… Это то самое, о чем я начала рассказывать тебе ночью… О человеке, который содержал гостиницу в Сиднее.
— Арабелла говорила с несвойственной ей поспешностью.
— Будешь помалкивать?
— Да, да, обещаю! — с нетерпением отвечал Джуд.
— Разумеется, я не стану выдавать твои секреты!
— Так вот, всякий раз, как мы встречались с ним на прогулке, он твердил, что я ему очень нравлюсь, и уговаривал выйти за него замуж.
Возвращаться в Англию я не собиралась, а своего дома там, в Австралии, после того как я ушла от отца, у меня не было, и в конце концов я уступила.
— Как? Вышла за него замуж?
— Да.
— По всем правилам, по закону, с венчанием в церкви?
— Да.
И жила с ним почти до самого моего Отъезда.
Это было глупо, я знаю, но что сделано — то сделано!
Ну вот и сказала тебе все.