Она опять заиграла, но вдруг обернулась, и руки их невольно встретились еще раз.
Она быстро отдернула свою руку и с деланным смешком воскликнула:
— Как забавно!
Почему это мы оба так сделали?
— Наверное, потому, что мы такие одинаковые, ведь я уже сказал.
— Только не мыслями, нет!
Вот разве что чувствами.
— Чувства управляют мыслями… И поневоле готов проклясть целый свет, когда узнаешь, что создатель такого гимна — самый заурядный человек!
— Как? Ты знаешь его?
— Я ездил знакомиться с ним.
— Вот чудак! Еще я могла бы это сделать, но ты-то почему?
— Потому, что мы не похожи друг на другу, — сухо отозвался он.
— Сейчас будем пить чай, — сказала Сью.
— Может, здесь будем пить, а не дома?
Посуду и чайник принести не трудно.
Мы ведь живем не при школе, а вон в том старинном доме напротив, его здесь называют Олд-Гроув-Плейс[14 - Дом в старой роще (англ.).].
Он страшно угнетает меня своей древностью и мрачностью.
Такие дома интересно осматривать, но не жить в них, — кажется, будто тебя вдавливает в землю тяжесть всех прожитых там жизней.
Вот в новых зданиях, вроде этой школы, ощущаешь только собственную жизнь.
Садись, я скажу Аде, чтобы подали чай сюда.
Он ждал ее при свете печки, дверцу которой Сью перед уходом распахнула настежь, и когда она вернулась в сопровождении служанки с чайным прибором, они сели за стол при свете той же печки и голубого пламени спиртовки под медным чайником.
— Это один из твоих свадебных подарков. — Она указала на чайник.
— Да, — отозвался Джуд.
Ему казалось, что в песенке подаренного им чайника звучат насмешливые, нотки, и он решил переменить тему разговора.
— Ты не знаешь какого-нибудь хорошего неканонического издания Нового завета?
В школе вы, конечно, таких книг не читаете.
— Еще бы! Это возмутило бы всю округу!.. Есть одна книга… Сейчас я уже плохо ее помню, но в свое время очень интересовалась ею, когда жив был мой прежний друг.
Это "Апокрифическое евангелие" Каупера.
— Пожалуй, это как раз то, что мне нужно.
Где-то в его мыслях больно отозвались слова: "Мой прежний друг"; Джуд знал, что Сью называет так своего бывшего товарища из университета.
Хотелось бы знать, говорила ли она о нем Филотсону?
— Очень интересно Евангелие от Никодима, — продолжала Сью, стараясь отвлечь его от ревнивых мыслей, которые всегда легко угадывала.
Больше того, они настолько хорошо понимали друг друга, что всякий раз, когда они говорили как сейчас, о чем-нибудь безразличном, между ними шел другой, немой разговор — разговор, чувств.
— Оно совсем как каноническое.
И даже разделено на стихи, так что кажется, словно читаешь одного из подлинных евангелистов, но только во сне, знаешь, когда все как будто то же и вместе с тем не то.
А что, ты по-прежнему увлекаешься такими вопросами?
Одолеваешь "Апологетику"?
— Да, занимаюсь богословием, и притом еще усерднее, чем раньше.
Она взглянула на него с любопытством.
— Что ты так на меня смотришь? — спросил Джуд.
— А зачем тебе знать?
— Я уверен, ты можешь рассказать мне обо всем, чего я не знаю в этом предмете.
Ты, наверно, узнала кучу всяких вещей от своего дорогого умершего друга!
— Не надо сейчас говорить об этом! — ласково попросила Сью.
— Ты будешь да этой неделе работать в той церкви, где выучил этот красивый гимн?
— Наверное, буду.
— Чудесно!
Можно мне навестить тебя там?
Я могла бы приехать в любой день на полчасика.
— Нет, лучше не приезжай.