— Да! — раздался голос из кухни.
— Что ты там возишься ночью? Только утомляешься понапрасну.
— Мне не хочется спать. Я читаю, а здесь светлее.
Филотсон лег.
Когда он проснулся среди ночи, Сью все еще не было.
Он поспешно зажег свечу, вышел на площадку и опять позвал ее.
Как и в первый раз, она ответила:
"Да", — но голос прозвучал так глухо, что Филотсон сперва не понял, откуда он исходит.
Казалось, он шел из-под лестницы, где был небольшой чулан без окна.
Дверь чулана была приоткрыта, она не запиралась на ключ.
Встревоженный учитель подошел к чулану, спрашивая себя, уж не помешалась ли вдруг его жена.
— Что ты здесь делаешь?
— Я устроилась тут, чтобы не беспокоить тебя так поздно.
— Но ведь тут нет кровати, да и дышать нечем!
Ты задохнешься тут ночью.
— Да нет же!
Не беспокойся, пожалуйста.
— Но как же… — Филотсон дернул дверь за ручку.
Изнутри она оказалась привязанной бечевкой, которая лопнула от его рывка.
Кровати в чулане действительно не было, но Сью набросала в угол каких-то ковриков и устроила из них род гнездышка.
Когда Филотсон заглянул в дверь, она, вся дрожа, с расширенными от испуга глазами вскочила с этого ложа.
— Зачем ты открыл дверь? — крикнула она.
— Это так не похоже на тебя!
Црошу тебя, уйди! Ну пожалуйста!
В ночной рубашке, белеющей в полутьме чулана, Сью казалась такой жалкой и беззащитной, что Филотсон совсем растерялся.
А она продолжала упрашивать, чтобы он оставил ее в покое.
— Я всегда был к тебе добр и не стеснял тебя ни в чем, — сказал он. — Это просто чудовищно — так относиться ко мне!
— Я знаю, это дурно и грешно, — заплакала она.
— Мне самой неприятно, но не я одна тут виновата.
— Кто же еще?
Уж не я ли?
— Не знаю!
Должно быть, весь мир, все устои жизни, ужасные и жестокие.
— Бесполезный разговор!
Можно ли устраивать мужу такие сцены, да еще по ночам!
Того и гляди, услышит Элиза. (Он имел в виду служанку.) Ты только подумай — что, если бы нас сейчас увидел кто-нибудь из наших священников?!
Я терпеть не могу таких чудачеств, Сью.
У тебя нет ни благоразумия, ни выдержки. Навязываться тебе я больше не собираюсь, но советую не закрывать дверь слишком плотно, а то к утру ты совсем задохнешься.
Встав на следующий день, Филотсон тотчас же заглянул в чулан, но Сью там уже не было.
Над ее постелью в углу свисала с потолка паутина.
"Какое отвращение ко мне испытывает эта женщина, если оно пересиливает даже страх перед пауками", — с горечью подумал он.
Он застал Сью за столом, и завтрак их начался почти в полном молчании; прохожие приветливо кивали счастливой парочке, шагая мимо дома по мостовой или, вернее сказать, по дороге, лежавшей фута на три выше пола комнаты.
— Ричард, — внезапно начала Сью, — что, если я буду жить сама по себе?
— Но ведь именно так ты и жила, пока мы не поженились.
Зачем же тогда было выходить замуж?
— Мой ответ вряд ли будет приятен тебе.
— Ничего, я хочу знать.
— Затем, что другого выхода у меня не было.
Если помнишь, ты заручился моим согласием задолго перед тем.
Потом я стала жалеть об этом и искала честный способ отказать тебе, но ничего не могла придумать.