Он был так занят своими мыслями, что направился не в ту часть дома, где спал теперь, а в комнату, которую занимал с женой, когда они только что переехали в Олд-Гроув-Плейс, и в которой с момента их размолвки жила Сью.
Он вошел и машинально стал раздеваться.
С кровати послышался крик и быстрый шорох.
Не успел учитель сообразить, в чем дело, как Сью, дико озираясь спросонок, соскочила с постели и бросилась к окну, наполовину скрытому от Филотсона пологом кровати.
В тот же момент он услышал, как ока распахнула раму.
И прежде чему него мелькнула мысль, что вряд ли она собирается просто проветрить комнату, Сью вскочила на подоконник и выпрыгнула из окна.
Она исчезла во тьме, и Филотсон услышал звук ее падения.
Не помня себя от страха, он ринулся вниз по винтовой лестнице и впопыхах больно ударился о столб.
Открыв входную дверь, он взбежал на несколько ступенек вверх до уровня земли, и увидел лежащую на песке белую фигуру.
Подхватив Сью на руки, он внес ее в переднюю, посадил на стул и стал осматривать при свете мигавшей на сквозняке свечи, оставленной им на нижней ступеньке лестницы.
Лишь по счастливой случайности Сью не сломала себе шею.
Невидящим взором ока смотрела на него, и глаза ее, вообще говоря, не такие уж большие, были сейчас огромны.
Она потерла бок и руку, — как видно, сильно ушибленные, — потом встала и смущенно отвернулась от его взгляда.
— Слава богу, ты не разбилась насмерть, хотя приложила к этому все старания. Не очень ушиблась, надеюсь?
Ее падение и в самом деле оказалось неопасным, так как окно было не очень высоко над землей.
Она отделалась синяком на боку и ссадиной на локте.
— Я, кажется, спала, — проговорила она, все еще не поворачивая к нему лица, — и мне приснилось что-то страшное… Я так испугалась… Мне показалось, что ты… Она вспомнила, как было дело, и умолкла.
На двери висел плащ Сью, и Филотсон закутал в него жену.
— Проводить тебя наверх? — спросил он мрачно, безмерно угнетенный случившимся, чувствуя отвращение ко всему на свете и к себе самому.
— Благодарю тебя, Ричард, мне совсем не больно, дойду и одна.
— Тебе следовало бы запирать дверь, — сказал он, по привычке впадая в назидательный тон, — тогда никто не войдет к тебе даже по рассеянности.
— Я пробовала — она не запирается.
У нас все двери не в порядке.
Такое признание не улучшило положения.
Сью медленно поднялась по лестнице при свете дрожащего пламени свечи.
Филотсон не двигался с места, пока она не скрылась в своей комнате.
Затем он запер входную дверь и присел на нижнюю ступеньку лестницы, взявшись одной рукой за столб, а другой закрыв лицо.
Так он сидел долго-долго, и вид его каждому внушил бы жалость. Потом он поднял голову, глубоко вздохнул, видимо, решив, что — с женой или без жены — жизнь его все равно должна идти своим чередом, взял свечу и направился в свою одинокую комнату по другую сторону лестничной площадки.
До следующего вечера в их отношениях все оставалось по-прежнему, но как только в школе кончились занятия, Филотсон ушел из дома, отказавшись от чая и не сказав Сью, куда он идет.
Он спустился с холма на северо-запад и шел все дальше и дальше вниз по крутой тропинке, пока сухая беловатая почва у него под ногами не сменилась вязкой красной глиной.
Теперь он был на низком наносном берегу,
Где путь указывает Даиклифф И мутный Стаур катит волны.
В надвигающихся сумерках он не раз оглядывался назад.
Шестон смутно вырисовывался на фоне неба,
На серых холмах Пэладора, Когда уходит бледный день… (Уильям Барнс)
В окнах, одно из которых было его собственное, только что зажглись огни; они, казалось, упорно следили за ним.
Над его окном с трудом различалась остроконечная башня церкви Святой Троицы.
Воздух здесь, внизу, был влажный и расслабляющий, смягченный испарениями вязкой глинистой почвы, совсем не такой, как наверху, в городе, так что, пройдя одну-две мили, Филотсон вынужден был вытереть лицо носовым платком.
Он оставил холм Данклифф слева и шел в темноте совершенно уверенно, как в любое время дня и ночи может ходить человек в тех краях, где он провел детство.
Он прошел около четырех с половиной миль до того места,
Где Стаур обретает силу, Питаемый шестью ключами, - (Дрейтон)
перебрался через приток Стаура и, достигнув Леддентона — городка с тремя-четырьмя тысячами жителей, — направился в школу для мальчиков и постучал в квартиру учителя.
Дверь открыл молодой помощник учителя и на вопрос, можно ли видеть мистера Джиллингема, ответил, что тот дома, после, чего немедленно отправился к себе домой, предоставив Филотсону действовать дальше самостоятельно.
Филотсон застал своего друга за уборкой книг после вечерних уроков.
При свете керосиновой лампы лицо гостя казалось бледным и измученным по сравнению со спокойно-деловитым лицом Джиллингема.
Когда-то, много лет назад, они вместе учились в школе, потом в педагогическом колледже в Уинтончестере.
— Рад тебя видеть, Дик!
Но ты что-то неважно выглядишь.
Что-нибудь случилось?
Филотсон, не отвечая, прошел в дверь, и Джиллингем, закрыв шкаф, приблизился к своему гостю.