Как я понял, она уехала к своему возлюбленному.
Не знаю, каковы их намерения.
Знаю только, что дал ей полное согласие на все.
Филотсон произнес это так твердо и убежденно, что Джиллингем счел за лучшее воздержаться от возражений.
— Может, мне уйти? — спросил он.
— Нет, нет.
Очень хорошо, что ты пришел.
Сейчас мне надо убрать кое-какие вещи.
Ты поможешь мне?
Джиллингем согласился; учитель прошел с ним наверх и принялся вынимать из комода оставленные женой вещи и укладывать их в большой баул.
— Она не захотела взять с собой все, что я предлагал.
Но раз уж я решился дать ей свободу, пусть так и будет.
— Немногие мужчины пошли бы на такое.
— Я все обдумал и больше не намерен обсуждать этот вопрос.
Я держался и держусь самых старозаветных понятий о браке и, в сущности, никогда не задумывался над его нравственной стороной.
Но, столкнувшись лицом к лицу с некоторыми фактами, я был не в силах им противостоять.
Они продолжали молча укладывать вещи.
Потом Филотсон закрыл баул и запер его на ключ.
— Так, — сказал он.
— Теперь она будет наряжаться для другого! Для меня — уже никогда!
V
За сутки до этого Сью написала Джуду следующее письмо:
"Все произошло, как я говорила; уезжаю завтра вечером.
Мы с Ричардом решили, что в сумерках это все будет не так заметно посторонним.
Мне что-то страшно, а потому прошу тебя выйти к поезду, который приходит в Мелчестер, встретить меня.
Я приеду около семи часов.
Уверена, что ты сделаешь это, дорогой Джуд, но все-таки мне тревожно, так что, пожалуйста, не опаздывай.
Он был так добр ко мне.
До скорого свидания!
С."
Когда омнибус увозил ее — единственную в этот вечер пассажирку — все дальше и дальше от города на холме, она печально смотрела на убегающую назад дорогу, но в лице ее не было и тени нерешительности.
Поезд, с которым она уезжала, останавливался на станции только по требованию, и странно было видеть, что вся эта организованная мощь — целый железнодорожный состав — должен был замереть на месте ради нее одной — жены, сбежавшей от своего законного мужа.
Двадцатиминутное путешествие подходило к концу, и она стала собирать вещи, готовясь к выходу.
Когда поезд остановился у платформы в Мелчестере, чья-то рука толкнула дверь вагона, и Сью увидела Джуда.
Он быстро вошел в купе.
На нем был темный праздничный костюм, в руках черный саквояж.
Он выглядел совсем красавцем, и глаза его светились горячей любовью к ней.
— О Джуд! — воскликнула она, сжимая обеими руками его руку и всхлипывая от долго сдерживаемого волнения.
— Как я рада!
Мне выходить?
— Нет, дорогая, я уложил свои вещи и еду с тобой.
Кроме этого саквояжа, у меня есть еще большой баул, он в багаже.
— Не выходить?
Разве мы не останемся тут?
— Видишь ли, это невозможно.
Нас — меня, по крайней мере, — здесь хорошо знают, так что я взял билеты до Олдбрикхема и для себя и для тебя, потому что твой годен только до этой станции.
— А я-то думала, мы останемся здесь, — повторила Сью.
— Об этом не может быть и речи.
— Да, пожалуй…
— Я не успел предупредить тебя о том, куда я решил перебраться.