Олдбрикхем гораздо крупнее Мелчестера, в нем шестьдесят или семьдесят тысяч жителей, и о нас там никто ничего не знает.
— Значит, ты бросил работу в здешнем соборе?
— Да.
Это вышло как-то вдруг, ведь твое письмо пришло неожиданно.
Строго говоря, меня могли заставить доделать недельное задание, а отпустили только потому, что я отговорился крайней необходимостью.
По твоему зову, дорогая, я бросил бы работу в любой день.
Да и чего бы я не бросил ради тебя!
— Боюсь, что я причиняю тебе много зла.
Испортила твою церковную карьеру, теперь мешаю успеху в твоем ремесле — всему мешаю!
— Церковь для меня, больше не существует!
Не стоит говорить о ней.
Мне не бывать
В рядах воителей святых, что ввысь Стремятся в пламенном горенье веры И мнят блаженство обрести, -
если только такое существует.
Мое блаженство не на небесах, а здесь.
— И все-таки я, наверно, очень дурная, что так коверкаю людские жизни! — воскликнула Сью, заражаясь его волнением.
Но когда они проехали миль десять, душевное равновесие вернулось к ней.
— Он был так добр, что разрешил мне уехать, — заговорила она вновь.
— А вот записка для тебя, я нашла ее у себя на туалете.
— Да, он неплохой человек, — согласился Джуд, мельком пробегая записку.
— Мне стыдно, что я ненавижу его за эту женитьбу.
— По всем правилам женского непостоянства я, наверное, должна сразу влюбиться в него за то, что он так неожиданно и великодушно отпустил меня, — улыбнулась Сью.
— Но, видимо, мне не хватает тепла, чувства благодарности или чего-то еще, так что даже такое благородство не вызывает во мне ни любви, ни раскаяния, ни желания оставаться его женой, хоть я и одобряю такую широту взглядов и уважаю его больше, чем прежде.
— Будь он не так добр, тебе пришлось бы бежать из дому вопреки его воле, и все сложилось бы для нас куда хуже, — пробормотал Джуд.
— Ну, этого бы я никогда не сделала!
Джуд задумчиво посмотрел ей в лицо.
Потом вдруг поцеловал ее и хотел поцеловать еще.
— Нет. Только один раз… ну, прошу тебя, Джуд.
— По-моему, это жестоко! — возразил он, но покорился.
— Представь, какая странная вещь, — помолчав, продолжал он.
— Арабелла просит дать ей развод из добрых к ней чувств, как она пишет.
Она хочет стать законной супругой того человека, с которым жила все это время, и просит помочь ей в этом.
— Ну и что ты ей ответил?
— Согласился.
Сперва я боялся, как бы не повредить ей, если вдруг откроется дело о ее вторичном браке, — ведь я вовсе не желаю ей зла.
В конце концов, она, наверное, ничем не хуже меня!
Но здесь об этом деле ничего не известно, так что, вероятно, процедура развода будет несложной, и если она хочет начать новую жизнь, то у меня есть все основания не препятствовать ей.
— И тогда ты будешь свободен?
— Да, свободен.
— Куда же мы едем? — вдруг спросила она с отличавшей ее в этот вечер рассеянностью.
— В Олдбрикхем, я уже говорил.
— Но ведь мы приедем туда очень поздно?
— Да, я об этом подумал и заказал по телефону номер в гостинице Общества трезвости.
— Один?
— Да, один.
Сью взглянула на него.
— Ах, Джуд, — она беспомощно припала головой к вагонной стенке, — я так боялась, что ты сделаешь это и что я ввожу тебя в заблуждение!
Но, право, я не это имела в виду!
Наступила пауза. Джуд: обескураженно уставился на противоположную скамейку.
— Н-да… — сказал он.