Она заплатила только за первый букет, а цена растет.
– Нет, не знаю, кто бы это мог быть, – произнесла Пэтти с хорошо разыгранным равнодушием. – Как она выглядела?
– Она… на ней было голубое пальто, – сказал он.
Поскольку все шестьдесят четыре девочки «Святой Урсулы» носили голубые пальто, от его описания было мало толку.
– О, – помогла ему Пэтти, – а не была ли она довольно высокой, с пышными соломенного цвета волосами и…
– Это она!
Он с уверенностью опознал внешность.
– Это же сама Мэй! – возбужденно шепнула Присцилла.
Пэтти кивнула и велела молчать.
– Мы передадим ей, – обещала она. – И, кстати, – прибавила, обращаясь к Присцилле, – я думаю, будет мило, если мы пошлем цветы Мэй от нашего… э-э… тайного общества.
Но боюсь, в данное время казна почти пуста.
Придется брать цветы дешевле фиалок.
Какие цветы у вас самые дешевые? – спросила она у мужчины.
– Есть разновидность маленьких подсолнухов, используемых некоторыми для декора.
Их называют капустой.
За пятьдесят центов я могу вам сделать приличный букет.
Они довольно эффектно смотрятся.
– Как раз то, что нужно!
Отправьте букет подсолнухов мисс Ван Арсдейл вместе с этой открыткой. – Придвинув к себе чистую открытку, Пэтти левой рукой, прямым почерком начертала следующую надпись:
«Твой безутешный К.
С.-Дж.».
Запечатав ее в конверт, она сурово посмотрела на цветочника.
– Вы масон? – спросила она, глядя на полумесяц в его петлице.
– Д-да, – подтвердил он.
– В таком случае Вы понимаете, что такое тайная клятва?
Вы не должны никому рассказывать о том, кто послал эти цветы.
Сюда придет высокая юная леди с соломенными волосами и постарается заставить Вас выдать того, кто послал их.
Вы не должны вспомнить.
Возможно даже, что это мужчина.
Вам ничего об этом не известно.
Тайное общество в «Святой Урсуле» настолько более тайное, чем масонское общество, что даже само его существование является тайной.
Вам ясно?
– Мне… да, мэм, – ухмыльнулся он.
– Если это выйдет наружу, – добавила она зловеще, – то за Вашу жизнь я не дам и цента.
Они с Присциллой внесли за цветы свою лепту в виде двух двадцатипятицентовых монеток.
– Это будет дорогое удовольствие, – вздохнула Пэтти. – Видимо, нам придется попросить у мисс Салли на дополнительные расходы, пока заседает этот комитет.
Когда принесли цветы, Мэй находилась в своей комнате, в окружении ближайших соратниц.
Она приняла коробку в некотором замешательстве.
– Он посылает цветы не только по субботам, но и по средам! – воскликнула ее соседка по комнате. – Должно быть, он доведен до отчаяния.
Мэй открыла коробку в напряженной тишине.
– Восхитительно! – воскликнули они хором, хотя и с несколько небрежным оттенком.
Они бы предпочли темно-красные розы.
Целую минуту Мэй разглядывала подарок, оцепенев от изумления.
Она так долго притворялась, что уже сама почти поверила в существование Катберта.
Свита ждала, и она собралась с силами, чтобы противостоять столь нежданному критическому моменту.
– Интересно, что означают подсолнухи? – тихо спросила она. – Наверное, они передают некое послание.
Кто-нибудь знает язык цветов?
Языка цветов никто не знал, однако предположение их успокоило.
– Тут открытка! – Эвалина Смит извлекла ее из колючих лепестков.
Мэй сделала движение прочесть ее наедине, но до сих пор она была столь великодушна к своим конфидентам, что в такой интересный момент ей не позволили удалиться.