– Открывай его, Мэй, скорее!
– Как ты думаешь, что там?
– Это не цветы и не конфеты.
Очевидно, он задумал что-то новенькое.
– Мне все равно, что там находится! – Мэй злобно швырнула пакет в мусорную корзину.
Айрин Маккало выудила его и разрезала бечевку.
– О, Мэй, это его фотография! – завопила она. – И он со-вер-шен-но ве-ли-ко-ле-пен!
– Вы когда-нибудь видели такие глаза!
– Он завивает усы или они такие от природы?
– Почему ты не сказала нам, что у него на подбородке ямочка?
– Он всегда ходит в такой одежде?
Мэй разрывалась между любопытством и злостью.
Вырвав у них фотографию, она бросила взгляд на печальные карие глаза и закинула ее лицом вниз в ящик комода.
– Больше никогда не упоминайте при мне его имени! – велела она и, сжав губы, начала расчесываться к ужину.
В пятницу – день покупок в деревне – Пэтти, Конни и Присцилла заскочили к цветочнику оплатить счет.
– Два букета подсолнухов, один доллар, – звонким голосом объявил продавец из глубин магазина, как вдруг сзади послышались шаги, и они оказались лицом к лицу с Мэй Мертель Ван Арсдейл, завернувшей сюда с этой же целью.
– О! – сказала она свирепо. – Я могла бы догадаться, что это вы трое.
Какое-то время она молча разглядывала их, потом упала на грубо сколоченный стул и уткнулась головой в прилавок.
За последнее время она пролила столько слез, что они начинали течь сами по себе.
– Наверняка, вы расскажете всей школе, – рыдала она, – и все станут смеяться и… и….
Три подруги смотрели на нее с непреклонным выражением лица.
Несколько слезинок не способны были их растрогать.
– Ты сказала, что Розали – глупая маленькая гусыня, которая суетится по пустякам. – Напомнила ей Присцилла.
– А он, во всяком случае, был из плоти и крови, – молвила Пэтти, – несмотря на свой кривой нос.
– Ты по-прежнему считаешь ее глупой гусыней? – поинтересовалась Конни.
– Н-нет!
– Тебе не кажется, что ты была гораздо глупее?
– Д-да.
– И ты извинишься перед Розали?
– Нет!
– То, как мы подадим эту историю, – глубокомысленно заметила Пэтти, – сделает ее довольно забавной.
– По-моему, ты форменное чудовище!
– Ты извинишься перед Розали? – вновь спросила Присцилла.
– Да, если вы обещаете не рассказывать.
– Мы обещаем при одном условии: ты должна расторгнуть свою помолвку с Катбертом Сент-Джоном и никогда о ней не вспоминать.
В следующий четверг Катберт уплыл в Англию на «Океанике».«Святая Урсула» окунулась в баскетбольную лихорадку, и обстановка стала бодрой и свободной от романтики.
III.
Забастовка в группе Вергилия
– МНЕ надоело слушать по пятницам про права женщин, – с отвращением проговорила Пэтти. – Я предпочитаю газировку!
– У нас отнимают уже третий выходной ради какой-то паршивой лекции, – проворчала Присцилла, выглядывая из-за плеча Пэтти, чтобы прочесть на доске объявлений сообщение, написанное прямым, библиотекарским почерком мисс Лорд.
Оно уведомляло школу о том, что вместо обычного похода в деревню за покупками они будут иметь удовольствие прослушать речь профессора МакВея из Колумбийского университета.
Тема беседы – забастовка женщин-работниц прачечных.
После чего в гостиной будут угощать чаем, а хозяйками назначаются Мэй Ван Арсдейл, Хэрриет Глэдден и Пэтти Уайатт.
– Сейчас не моя очередь! – возразила Пэтти, заметив последний пункт. – Я была хозяйкой две недели назад.
– Это потому, что ты написала эссе по теме
«Восьмичасовой рабочий день».
Лорди думает, что ты будешь задавать этому парню-профессору умные вопросы и покажешь ему, что «Святая Урсула» не является обыкновенной средней школой, где изучают лишь мнимые достижения, а школой, в которой актуальные проблемы…
– А я так хотела пойти за покупками! – заныла Пэтти. – Мне нужны новые шнурки.
Я всю неделю ежедневно завязываю узелки на своих старых.
– А вот и она, – шепнула Присцилла. – Радуйся, а то она заставит тебя переводить целый… Доброе утро, мисс Лорд!