Она отыскала риелтора, владельца коттеджа, чей офис находился над банком, и согласно собственным представлениям об исключительной деловой сметке сторговалась с девяти до семи долларов в месяц.
Применив этот прием, она объявила о своей готовности составить договор об аренде.
– Договора не понадобится, – сказал он. – Мне подойдет ежемесячное устное соглашение.
– Я не могу обсуждать это без договора об аренде, – твердо промолвила Пэтти. – Вы можете продать дом или сделать что угодно, и тогда нам придется съезжать.
Удивившись, джентльмен заполнил формуляр и подписался от имени первой стороны договора.
Он передал ручку Пэтти и указал место, оставленное для подписи второй стороны.
– Сначала я должна проконсультироваться с моими партнерами, – объяснила она.
– О, понимаю!
Пусть они распишутся вот здесь, и Вы принесете мне договор обратно.
– Все? – спросила она, с сомнением рассматривая довольно узкую четвертую часть листа. – Боюсь, что тут места не хватит.
– А сколько у Вас партнеров?
– Шестьдесят три.
Одно мгновение он пристально разглядывал ее. Потом, когда его взгляд упал на эмблему «Св. У.», вышитую на рукаве пальто Пэтти, он откинул голову назад и расхохотался.
– Прошу прощения! – извинился он, – но я был ненадолго слегка сбит с толку.
Я не привык заниматься бизнесом в таком крупном масштабе.
Для того чтобы документ был законным, – серьезно пояснил он, – его необходимо подписать всеми сторонами по договору.
Если не хватает места, можете разместиться на… э-э…
– Приложении? – предположила Пэтти.
– Именно, – подтвердил он и с серьезной учтивостью поклонился ей на прощанье.
После звонка, свидетельствовавшего об окончании вечерних занятий, Пэтти, Конни и Присцилла вскочили на ноги и объявили общее собрание школы.
После того как ушла мисс Джеллингс, дверь закрыли и все трое битых полчаса толкали речи по отдельности и в один голос.
Они были убедительными ораторами, и они добились своего.
За недельное пособие проголосовали почти единогласно, всего лишь с одним голосом «против», после чего ученицы подошли к столу и подписали договор об аренде.
В течение двух недель «Святая Урсула» не знала ни минуты покоя, впрочем, как и Лавровый коттедж.
Он был практически внесен в расширенный состав школьной территории.
Девочки работали бригадами во время каждой перемены.
Подвальный этаж был побелен группой из четырех человек, которые вошли в униформе синего цвета, а вышли, словно пятнистые яйца ржанки.
На эту работу просился Таммас младший, но девочки не пожелали ее уступить.
Они все-таки позволили ему побелить потолки и наклеить обои, но полы, а также двери и оконные рамы, там, где могли дотянуться, покрасили самостоятельно.
Во время вечерних перемен их уже было не застать за танцами; вместо этого, расположившись на ступеньках сплоченной фалангой, они подрубали простыни и скатерти.
Дом предполагали обставить с полнотой, какую бедной миссис Фланниган не приходилось знать за всю свою замужнюю жизнь.
Когда накануне рождества все было готово, все как один вытерли ноги о коврик у входа и вошли на цыпочках, чтобы напоследок все как следует осмотреть.
Коттедж состоял из трех комнат, подвала и, сверх того, сарая для хранения дров.
Обои и портьеры из чинтса в гостиной представляли собой объятые розовым пламенем пионы в изобилии листьев – на чей-то вкус несколько кричаще, однако Дедушкино и Бабушкино зрение слабело, и они предпочитали яркие цвета.
Кроме того, путем хитроумного допроса было установлено, что пионы – любимые Бабушкины цветы.
На кухне были шторы ярко-красного цвета, веселый лоскутный коврик и два удобных, мягких кресла перед очагом.
Подвал был щедро забит дарами школьной фермы – вклад мисс Салли – картофелем, капустой, морковью и луком, в достаточном количестве, чтобы в предстоящие три месяца варить ирландское рагу.
Ящик был полон дров, и даже пятигалонный бидон был наполнен керосином.
Шестьдесят четыре пары глаз тщательно оглядели комнаты, дабы удостовериться, что ничего важного не упущено.
И семейство Мэрфи, и семейство Фланниган уже много дней с нетерпением ожидали предполагаемого переезда четы.
Даже миссис Таммас вызвалась помыть окна в новом коттедже и целую неделю почти не сердилась.
Старик уже удивлялся жизни.
Когда пришло время, миссис Мэрфи тайно уложила Бабушкины пожитки и нарядила ее в лучшую ее одежду под предлогом того, что она должна ехать на рождественский вечер в экипаже, поужинать со своим мужем.
В предвкушении этого события старушка пришла в счастливый трепет.
Дедушку подготовили к путешествию по тому же незамысловатому принципу.
Пэтти, Конни и Присциллу, как основателей предприятия, уполномочили заселить пожилую чету. Но они, с присущими им тактом и терпением, передали это право сыну и дочери.
Они позаботились о том, чтобы печи топились, лампы были зажжены и кошка – там была даже кошка – спала на коврике возле очага. Затем, когда по звуку колес подъехавшего экипажа они поняли, что Мартин привез своих пассажиров, они тихонько улизнули через заднюю дверь и в заснеженных сумерках трусцой побежали домой ужинать.
Их встретили шквалом вопросов.
– Бабушке понравились часы в гостиной?
– Она знала, что нужно делать с электрокастрюлей?