Мисс Салли выбирала ей одежду, а критерии мисс Салли были скорее утилитарными, чем эстетическими.
Хэрриет, безо всяких возражений, была одета хуже всех девочек в школе.
Даже ее школьная униформа, абсолютный близнец остальных шестидесяти трех униформ, висела на ней мешком.
Мисс Салли с бережливой предусмотрительностью всегда заказывала слишком большой размер, чтобы она имела куда расти, и Хэрриет неизменно снашивала униформы прежде, чем они становились ей впору.
– Кто-нибудь знает, что происходит с Хэрриет Глэдден во время каникул? – как-то раз спросила Присцилла в первый день учебного года.
– Они все лето держат ее про запас, – предположила Пэтти, – поэтому она никогда полностью не оттаивает.
Собственно говоря, именно это они, скорее всего, и делали.
Мисс Салли выбирала тихую, уютную, здоровую ферму и вверяла Хэрриет на попечение жены фермера.
К концу третьего месяца она была так отчаянно одинока, что с нетерпением и радостным волнением предвкушала более долгую изоляцию во время учебного года.
Однажды Пэтти подслушала, как две учительницы обсуждали Хэрриет, и пересказанная ею версия была живописной.
– Ее отец не видел ее уже много лет.
Он просто оставляет ее здесь и оплачивает счета.
– Не удивительно, что он не хочет брать ее домой! – сказала Присцилла.
– Никакого дома нет.
Ее мать взяла развод, снова вышла замуж и живет в Париже.
Вот почему в прошлом году Хэрриет не могла поехать заграницу во время школьного вечера.
Ее отец испугался, что когда она окажется в Париже, мать завладеет ею – не потому, что она действительно нужна кому-то из них, а оттого, что им нравится делать друг другу назло.
Присцилла и Конни заинтересованно навострили ушки.
Под самым их носом разворачивалась трагическая интрига, какую можно встретить только в романах.
– Вы, девочки, у которых была счастливая жизнь в семейном кругу, не можете себе представить то одинокое детство, какое было у Хэрриет, – выразительно произнесла Пэтти.
– Просто ужас! – воскликнула Конни. – Ее отец, наверное, настоящий Монстр, если совсем ее не замечает.
– У Хэрриет глаза ее матери, – объяснила Пэтти. – Ее отец не в силах на нее смотреть, так как она напоминает ему о счастливом прошлом, которое больше не воскреснет.
– Это сказала мисс Уэдсворт? – полюбопытствовали они в один голос.
– Не совсем такими словами, – призналась Пэтти. – Я передала лишь основное содержание.
Эта история с живописными дополнениями в считанное время облетела школу.
Если бы Хэрриет согласилась играть романтически-меланхолическую роль, на которую была избрана, она могла бы завоевать так называемую популярность. Однако в натуре Хэрриет не было ни малейших признаков театральности.
Она просто ходила мрачная, продолжая оставаться нудной и неинтересной.
Внимания общественности требовали другие, более захватывающие дела, и Хэрриет со своим окаянным детством была забыта.
Стоя на веранде, Пэтти помахала на прощанье последнему переполненному рождественскими пассажирами «катафалку» и вернулась в дом, оставшись один на один с бессодержательным трехнедельным существованием.
Когда она равнодушно поднималась по лестнице, поджидавшая ее Мэгги обратилась к ней с сообщением:
– Мисс Пэтти, миссис Трент хотела бы поговорить с Вами в своем кабинете.
Пэтти повернула назад, задаваясь вопросом, в каком из своих последних поступков ей следовало отчитаться.
Посещение личного кабинета Вдовушки обычно означало, что собирается гроза.
Она обнаружила четырех оставленных в запасе учительниц уютно сидящими за чайным столиком и, к ее удивлению, все вчетвером встретили ее приветливыми улыбками.
– Присаживайся, Пэтти, и угощайся чаем.
Вдовушка жестом показала на стул и налила в чашку на один дюйм чайной заварки и на три дюйма горячей воды.
Мисс Салли снабдила ее отделанной бахромой салфеткой, мисс Джеллингс подала гренки, намазанные маслом, а мисс Уэдсворт – соленый миндаль.
Пэтти изумленно заморгала и приняла эти дары.
Когда за столом тебе прислуживают четыре учительницы, испытываешь совершенно новые ощущения.
Пока она выдумывала историю на потеху Присцилле и Конни, настроение значительно улучшилось.
И только она перестала удивляться, отчего ее удостоили таких почестей, как причина открылась.
– Пэтти, – произнесла Вдовушка, – я сожалею, что в этом году здесь нет твоих ближайших подруг, но я уверена, что вы с Маргаритой и Хэрриет весело проведете время.
Завтрак будет на полчаса позже обычного и правила относительно школьной территории будут не столь жесткими, только мы, разумеется, всегда должны знать, где вас искать.
Я постараюсь устроить поход на праздничный концерт в городе, а мисс Салли возьмет вас с собой на денек на ферму.
Сейчас лед уже довольно крепкий, чтобы вы могли кататься на коньках, Мартин достанет салазки, и вы будете кататься с горки.
Вы должны как можно дольше находиться на свежем воздухе, а я буду весьма довольна, если вы с Маргаритой сможете увлечь Хэрриет видами спорта, которыми занимаются на открытом воздухе.
Кстати о Хэрриет…
Вдовушка на мгновение помешкала и Пэтти с ее проницательным умом поняла, что наконец-то они добрались до сути беседы.
Чай и гренок были всего лишь оберткой.
Она слушала с некоторой подозрительностью, Вдовушка же понизила голос с таким видом, словно сообщала нечто секретное.