Можно подумать, что он прослушал курс дошкольного воспитания.
– О чем вы говорили? – пылко и настойчиво спросила Козочка.
Пэтти пересказала в общих чертах их беседу.
– И он поведет меня в цирк в следующую среду, – заключила она, – посмотреть слоненков!
– Вдовушка ни за что тебя не отпустит, – возразила Хэрриет.
– Ну уж нет, отпустит! – заявила Пэтти. – Пойти в цирк со своим дядей – особенно на каникулах – абсолютно прилично.
Мы все продумали.
Я пойду в город с Уэдди (я слышала, как она сказала, что записалась на прием к стоматологу), а он будет на станции в двухколесном экипаже…
– Похожем, скорее, на детскую коляску, – быстро вставила Козочка.
– Мисс Уэдсворт ни за что не возьмет тебя в город в таком наряде, – возразила Хэрриет.
Пэтти обхватила коленки и принялась раскачиваться взад-вперед, и ямочки на ее щеках то появлялись, то исчезали.
– Я думаю, – промолвила она, – что в следующий раз я доставлю ему совершенно иной тип ощущений.
Так она и сделала.
В ожидании надвигающегося события она послала свой костюм портному и заставила его удлинить кромку юбки на два дюйма.
Целое утро она заново отделывала свою шляпку, придавая ей более «зрелый» вид, и еще купила вуаль в горошек!
Кроме того, она потратила двадцать пять центов на шпильки для волос и уложила волосы в высокую прическу.
Она надела рождественские меха Козочки Маккой и часики с браслетом Хэрриет; и, когда она отправлялась в путь с несколько удивленной мисс Уэдсворт, они заверили ее, что выглядит она старушкой.
В город они приехали, немного опоздав к стоматологу мисс Уэдсворт.
Пэтти заметила мистера Пендлтона в противоположном конце зала ожидания.
– Вот дядя Роберт! – сказала она и, к ее вящему удовольствию, мисс Уэдсворт предоставила ей самой подойти к нему.
Она медленно, с весьма искушенным видом, приблизилась и протянула руку.
Казалось, горошины на вуали поразили его, – некоторое время он не узнавал ее.
– Мистер Пендлтон!
Здравствуйте. – Сердечно улыбнулась Пэтти. – С Вашей стороны действительно ужасно мило потратить столько времени на мое развлечение.
И как оригинально, что Вы подумали о цирке!
Я не была в цирке уже много лет.
Это поистине приятно после такого количества Шекспира и Ибсена, предлагаемого театрами нынешней зимой.
Мистер Пендлтон предложил ей свою ослабевшую руку и, не проронив ни слова, остановил двухколесный экипаж.
Откинувшись на сиденье в углу, он пристально ее разглядывал, минуты три продолжая молчать. Потом откинул голову и рассмеялся.
– Боже правый, Пэтти!
Ты хочешь сказать, что ты уже взрослая?
Пэтти тоже засмеялась.
– Ну, а ты, дядя Бобби, что об этом думаешь?
В тот вечер ужин был почти на исходе, когда путешественники вернулись.
Пэтти села на свое место и развернула салфетку с видом светской женщины, утомленной множеством свиданий.
– Как все прошло? – расшумелись девочки. – Расскажи нам!
Цирк был хороший?
Пэтти кивнула.
– Цирк был очаровательный, и слоны, и дядя Бобби.
Потом мы пили чай, и он преподнес мне букет фиалок и коробку конфет вместо книжки сказок.
Он сказал, что не хотел бы, чтобы кто-нибудь столь же взрослый, как я звал его «дядей Бобби», и что «дядю» мне придется опустить.
Понимаете, это забавно, но он и впрямь кажется моложе, чем семь лет назад.
На щеках Пэтти появились ямочки, и она бросила настороженный взгляд на преподавателей, сидевших за столом напротив.
– Он говорит, что в этой округе у него часто бывают дела.
VIII.
Общество Объединенных Сирен
КОННИ уехала домой для восстановления после сильного приступа острого инфекционного конъюнктивита.
Присцилла отправилась в Пуэрто-Рико провести две недели со своим отцом и с Атлантическим флотом.
Одинокая и покинутая, Пэтти оказалась в зависимости от школьного общества; и весьма вероятно, что, находясь без определенных занятий, Пэтти могла угодить в переделку.
В субботу, последовавшую за отъездом обеих подруг, она, Розали Пэттон и Мэй Ван Арсдейл поехали в город под присмотром мисс Уэдсворт, чтобы сделать несколько весенних покупок.