– И, вероятно, они, на самом деле, довольно милые люди? – предположила она.
– О да, – согласился он, – самые страшные преступники зачастую оказываются очень приятными людьми, если их увидеть с правильной стороны.
– Вот это правда, – проговорила Пэтти. – Люди становятся плохими, главным образом, из-за непредвиденных обстоятельств, я знаю это по собственному опыту.
Сегодня утром, например, я проснулась с твердым намерением выучить геометрию и отправиться к зубному врачу… и все же… я здесь!
Итак, – вывела она назидание, – к преступникам всегда следует проявлять доброту и помнить, что по разным обстоятельствам можно самому угодить за решетку.
– Эта мысль, – сознался он, – часто приходит мне в голову.
Я… мы… то есть, мистер Уэзерби, – продолжал он спустя мгновение смущенных раздумий, – верит в то, что человеку надо давать шанс.
Если у тебя есть друзья-осужденные, которые ищут работу, то присылай их сюда.
Раньше у нас тут за коровами присматривал скотокрад, а за орхидеями – убийца.
– Вот потеха! – вскричала Пэтти. – А сейчас он здесь?
Я бы очень хотела увидеть убийцу.
– Он ушел от нас недавно.
Здесь для него было слишком скучно.
– Как давно Вы работаете на мистера Уэзерби? – спросила она.
– С незапамятных времен, и работал я не покладая рук! – прибавил он с некоторым вызовом.
– Надеюсь, он Вас ценит?
– Да, по-моему, в целом, он меня ценит.
Он вытряхнул пепел из трубки и поднялся.
– А теперь, – предложил он, – хочешь, я покажу тебе итальянский сад?
– О да, – промолвила Пэтти, – если Вы считаете, что мистер Уэзерби не будет против.
– Я главный садовник.
Я делаю, что хочу.
– Если Вы – главный садовник, то почему Вы сажаете лук?
– Это утомительный труд – подходит для моего характера.
– О! – рассмеялась Пэтти.
– И потом, понимаешь, когда я начинаю «загонять» моих подчиненных, я останавливаюсь и думаю о том, как болела моя собственная спина.
– Вы слишком славный, чтобы работать на него! – произнесла она одобрительно.
– Спасибо, мисс, – он с усмешкой коснулся своей шляпы.
Итальянский сад был очаровательным местечком с мраморными лестницами, фонтанами и подстриженными тисовыми деревьями.
– О, вот бы Конни могла это увидеть! – воскликнула Пэтти.
– А кто это?
– Конни – моя соседка по комнате.
В этом году ее ужасно интересуют сады, так как она собирается получить премию по ботанике за анализ большинства растений, – во всяком случае, я думаю, что она ее получит.
Состязание идет между нею и Керен Херси; весь остальной класс выбыл.
Мэй Ван Арсдейл работает против Конни, чтобы досадить мне, поскольку я вышла из членов древнего тайного общества, которое она основала.
Она приносит из города орхидеи и отдает Керен.
– Хм, – он нахмурился, задумавшись над этим спутанным клубком интриг. – А разве честно, когда остальные помогают?
– О да! – сказала Пэтти. – Они должны проводить анализ, но их подруги могут собирать и пополнять коллекцию.
Когда какая-нибудь девочка идет на прогулку, она возвращается в блузке до отказа набитой экземплярами растений для Конни или для Керен.
Хорошие девчонки за Конни.
Керен – ужасная зубрила.
Она носит очки и думает, что все знает.
– Я лично за мисс Конни, – заявил он. – Я могу как-то помочь?
Пэтти неуверенно огляделась.
– У Вас есть довольно много растений, – предложила она, – которых нет в книге Конни.
– Ты возьмешь обратно столько, сколько сможешь унести, – обещал он. – Мы сходим в орхидейную оранжерею.
Огород остался позади, и они повернули к стеклянным крышам теплиц.
Пэтти была так увлечена, что напрочь забыла о времени, пока не очутилась лицом к лицу с часами на фронтоне каретного сарая. И тут она вдруг поняла, что ленч в «Святой Урсуле» уже три четвери часа назад как прошел и что она умирает с голоду.
– О, боже мой!
Я совсем забыла про ленч!