– А что, забыть про ленч – очень серьезный проступок?
– Ну, – произнесла со вздохом Пэтти, – я вроде как его пропустила.
– Я мог бы снабдить тебя необходимой пищей, чтобы ты продержалась какое-то время, – предложил он.
– Ах, правда? – облегченно спросила она.
Она привыкла питаться три раза в день, и ее мало волновало, кто эту еду обеспечит.
– Всего лишь немного молока, – промолвила она скромно, – хлеба с маслом и… э-э… булочек.
Понимаете, тогда мне не придется возвращаться до четырех часов, когда они приедут со станции, и, быть может, я сумею прошмыгнуть раньше, чем меня хватятся.
– Подожди в павильоне, а я посмотрю, чем можно поживиться в домике садовника.
Он вернулся через пятнадцать минут, посмеиваясь и таща большую корзину с крышкой.
– У нас будет пикник, – предложил он.
– О, давайте! – радостно отозвалась Пэтти.
Она вовсе не возражала разделить с ним трапезу, ибо он вымыл руки и выглядел вполне чистым.
Она помогла ему распаковать корзину и накрыть на стол в маленьком павильоне возле фонтана.
Он принес сэндвичи с листьями салата, кусок творога, кувшин молока, апельсиновый конфитюр, домашнее печенье в сахаре и имбирные пряники прямо с пылу-с жару.
– Какой клевый пир горой! – воскликнула она.
Он протянул руку.
– С тебя еще цент!
Пэтти заглянула в пустой карман.
– Придется Вам записать его в долг.
Я истратила все свои наличные деньги.
Весеннее солнышко излучало тепло, в фонтане плескалась вода, ветер осыпал пол павильона белыми лепестками магнолии.
Пэтти принялась за конфитюр со счастливым вздохом удовлетворения.
– Самая забавная вещь на свете – это сбежать от того, что должен делать, – проговорила она.
Он подкрепил эту аморальную истину смехом.
– Наверное, Вам надо работать? – спросила она.
– Есть одно-два дельца, которым мне следовало бы уделить внимание.
– И разве Вы не рады, что Вы ими не занимаетесь?
– Рад до чертиков!
Она протянула руку.
– Отдайте его обратно.
Монета в один цент вернулась в ее карман, и трапеза весело продолжилась.
Пэтти пребывала в приподнятом настроении, а приподнятое настроение Пэтти было заразительным.
Побег с территории школы, незаконное проникновение в частные владения, посадка лука и пикник в итальянском саду с главным садовником, – ей еще не доводилось бывать в столь головокружительном потоке приключений.
Главному садовнику, казалось, тоже доставляло удовольствие то ощущение, что он дает прибежище школьнице-беглянке.
Шутка им обоим одинаково понравилась.
Когда Пэтти со скрупулезной точностью делила последний имбирный пряник на две ровные половины, ее спугнул звук шагов на посыпанной гравием дорожке за спиной; их компанию нарушил грум – краснолицый молодой человек, который стоял, открыв от изумления рот, и автоматически кивал головой.
Пэтти тоже разглядывала его с некоторым трепетом в сердце.
Она надеялась, что у ее приятеля не будет из-за нее неприятностей.
Весьма вероятно, у них не принято, чтобы садовники развлекали сбежавших школьниц в итальянском саду.
Грум продолжал пялиться и кивать, ее собеседник поднялся и встал перед ним.
– Ну? – поинтересовался он резким тоном. – Что тебе нужно?
– Прошу прощения, сэр, но пришла телеграмма, и Ричард говорит, что это может быть важно, сэр, и он велел мне найти Вас, сэр.
Он принял телеграмму, пробежал ее глазами, нацарапал ответ на обороте золотым пером, которое извлек из кармана, и отпустил парня коротким кивком.
Конверт, порхая, опустился на стол, где и остался лежать надписью вверх.
Пэтти нечаянно взглянула на адрес и, когда ее осенила верная догадка, взрыв хохота заставил ее прислониться головой к спинке каменной скамьи.
Ее товарищ на мгновение оробел, потом тоже засмеялся.
– Ты воспользовалась привилегией сказать мне прямо о том, какой я, по-твоему, невоспитанный.
Даже репортеры не всегда позволяют себе такое удовольствие.
– О, но это было до того, как я Вас узнала!
Теперь я полагаю, что у Вас очаровательные манеры.