– Встань на четвереньки и следуй за мной, – велела она, пригнувшись и юркнув в груду полотна.
Мужчина полз за ней.
Они вынырнули в дальнем конце, в маленьком укромном уголке за полотняными деревьями.
Пэтти села на пенек, а своему товарищу предложила деревянную колоду.
– Им ни за что не придет в голову искать здесь, – прошептала она. – Мартин слишком толстый, чтобы пробраться сюда.
Маленькое зарешеченное окно слабо пропускало лунный свет, и у них появилась возможность еще раз на досуге рассмотреть друг друга.
Мужчина, похоже, пока чувствовал себя неуютно в присутствии Пэтти: он сидел на противоположном краю колоды.
Некоторое время спустя он потерся головой о рукав пальто и уставился на меренгу долгим, серьезным взглядом.
Он явно затруднялся определить, из чего это вещество, – в суете событий он не обратил внимания на торт.
Пэтти воспользовалась своим единственным глазом, чтобы подойти к нему с «наветренной» стороны.
– Я сейчас растаю! – прошептала она. – Ты не мог бы развязать этот узел?
Она наклонила голову, выставив затылок.
Мужчина уже частично убедился в том, что его товарищ – простой смертный, и послушно стал трудиться над узлом, однако руки его дрожали.
Наконец, он ослабился, и Пэтти со вздохом облегчения вырвалась на свободу.
Ее волосы были несколько взъерошены, лицо исполосовано жженой пробкой, но голубые глаза были так же честны, как и его собственные.
То, что он увидел, убедило его окончательно.
– Ничего себе! – пробормотал он с огромным облегчением.
– Не шевелись! – предупредила Пэтти.
Преследование приближалось.
В прачечной раздался звук топающих ног, и они услыхали, как переговариваются мужчины.
– Привидение и вор! – произнес Мартин с тонкой насмешкой. – Подходящая комбинация, верно?
Они произвели положенный формальный осмотр угольного чулана.
Мартин шутливо вопрошал:
– Ты в топке смотрел, Майк?
Осаки, приятель, давай, ты маленький.
Лезь в трубу, погляди, не прячется ли там привидение.
Они открыли дверь в хозяйственную комнату и заглянули внутрь.
Вор пригнул голову и затаил дыхание, а Пэтти изо всех сил старалась побороть неуместное желание захихикать.
Мартин находился в игривом настроении.
Он присвистнул, словно звал собаку.
– Эй, Привиденьице!
Эй, Воришка!
Поди сюда, приятель!
Они громко хлопнули дверью, звук их шагов замер в отдалении.
Пэтти раскачивалась взад-вперед, охваченная чем-то вроде истерики, засунув в рот один конец простыни, чтобы не смеяться громко.
Вор клацал зубами.
– Господи! – выдохнул он. – Вам может и смешно, мисс.
А для меня это тюрьма.
Пэтти прекратила истерику и с презрением воззрилась на него.
– Мне бы это грозило отчислением, или, во всяком случае, чем-то крайне неприятным.
Но это не повод, чтобы сдавали нервы.
Ты симпатичный вор!
Держись и будь молодцом!
Он вытер пот со лба, удалив очередную порцию сахарной глазури.
– Должно быть, ты форменный дилетант, если залез в такой дом, – заметила она презрительно. – Ты что не знаешь, что серебро – это посуда, покрытая тонким слоем серебра?
– Я ничего об этом не знал, – угрюмо сказал он. – Я увидал, что над односкатной крышей открыто окно, и влез.
Я был голоден и искал, чего бы съесть.
Со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки.
Пэтти нащупала пол рядом с собой.
– Поешь торт.