Ради всего святого, не делай так, чтобы нас исключили раньше.
Схватив ее за локоть, она настойчиво потащила ее на боковую улицу.
Джон Дрю Мэрфи и его друзья шли за ними несколько кварталов, однако, насмотревшись вволю и поняв, что цыганки не предложат им развлечений, они постепенно отстали.
– Ну и что нам делать? – спросила Конни, когда они избавились, наконец, от последних мальчишек.
– Я думаю, мы можем идти пешком.
– Пешком! – Конни выставила свою хлюпающую подошву. – Ты что, рассчитываешь, что я пройду три мили в таком ботинке?
– Прекрасно, – сказала Пэтти. – Так что же мы будем делать?
– Мы могли бы вернуться к фотографу и занять немного денег на трамвай.
– Нет!
Я не собираюсь опять выставляться напоказ на Мэйн-стрит с этой дырой в моем чулке.
– Отлично, – Конни пожала плечами. – Придумай что-нибудь.
– Мне кажется, мы можем пойти на платную конюшню и…
– Это на другом конце города, – я не могу шлепать в такую даль.
Как только я делаю шаг, мне приходится поднимать ногу на десять дюймов вверх.
– Очень хорошо. – Теперь пожала плечами Пэтти. – Возможно, ты придумаешь что-нибудь получше?
– По-моему, проще всего будет сесть на трамвай и попросить кондуктора записать проезд на наш счет.
– Да… и объяснить к удовольствию всех пассажиров, что мы учимся в школе Святой Урсулы?
К вечеру об этом узнает весь город, и Вдовушка будет в ярости.
– Прекрасно… Как нам быть?
Они как раз остановились перед комфортабельным деревянным каркасным домом, на веранде которого резвились трое детей.
Дети оставили свою игру, подошли к крыльцу и уставились на них.
– Послушай! – настойчиво молвила Пэтти. – Мы споем
«За цыганской звездой». (Это была последняя песня, которой была увлечена вся школа.) Я буду аккомпанировать на бубне, а ты можешь притопывать своей хлюпающей подошвой.
Может, они дадут нам десять центов.
Было бы здорово заработать на трамвайную поездку домой. Я уверена, чтобы услышать, как я пою, стоит заплатить десять центов.
Конни бросила взгляд на пустынную улицу.
Полицейских не было видно.
Она неохотно позволила втащить себя на тротуар, и музыка заиграла.
Дети громко аплодировали, и дуэт уже поздравлял себя с весьма правдоподобным выступлением, как вдруг открылась дверь и появилась женщина – двоюродная сестра мисс Лорд.
– Немедленно прекратите этот балаган!
В доме есть больной.
Тон, которым это было произнесено, также напоминал о латыни.
Они повернулись и побежали так быстро, насколько позволяла болтающаяся подошва Конни.
Когда между ними и «латинянкой» остались целых три квартала, они упали на чей-то дружеский порог, привалились друг к другу плечом и расхохотались.
Какой-то мужчина, толкавший сенокосилку, завернул за угол дома.
– Эй вы! – велел он. – Убирайтесь отсюда.
Они смиренно встали и прошли еще на несколько кварталов дальше.
Они двигались в явно противоположном направлении от школы Святой Урсулы, но им никак не удавалось придумать, что бы еще предпринять, поэтому они продолжали машинально идти.
И вот они попали на окраину деревни и прямо перед собой увидели высокую трубу и группу невысоких зданий, расположенных в обширном огороженном пространстве, – водопроводную станцию и электрический завод.
В глазах Пэтти мелькнул проблеск надежды.
– А знаешь что!
Мы пойдем и попросим мистера Гилроя отвезти нас домой в его автомобиле.
– Ты с ним знакома? – спросила нерешительно Конни.
Она перенесла так много публичных унижений, что начинала робеть.
– Да!
Я знакома с ним близко.
Во время рождественских каникул он каждую минуту находился поблизости.
Однажды мы играли в снежки.
Идем!
Он с удовольствием нас прокатит.