Это даст ему повод помириться с Джелли.
Они прошли по узкой, пропитанной смолой тропинке к кирпичному зданию с вывеской
«Контора».
При виде двух видений у входа четверо клерков и девушка-машинистка в наружном кабинете прервали свою работу.
Сидевший ближе к ним молодой человек крутнулся на стуле, чтобы удобнее было смотреть.
– Привет, девочки! – сказал он с оживленной фамильярностью. – Откуда вы взялись?
Между тем машинистка отпустила громкие замечания насчет несоответствия чулок Пэтти.
Пэтти густо покраснела под слоем кофе.
– Мы зашли повидать мистера Гилроя, – вымолвила она с достоинством.
– Мистер Гилрой сегодня нарасхват, – ухмыльнулся молодой человек. – Не переговорить ли вам лучше со мной?
Пэтти надменно выпрямилась.
– Прошу Вас сообщить мистеру Гилрою – незамедлительно– что мы хотим с ним поговорить.
– Разумеется!
Прошу прощения. – Молодой человек вскочил на ноги, напустив на себя вид утонченной обходительности. – Будьте так любезны вручить мне свою визитную карточку.
– Я не захватила с собой сегодня свою визитку.
Просто скажите, что две дамы желают поговорить с ним.
– Ах да.
Один момент, пожалуйста… Не желаете ли присесть?
Он предложил свой стул Пэтти и, выкатив другой, подал его Конни с поклоном, достойным лорда Честерфилда.
Клерки весело хихикали над комической сценкой, но цыганки не удостоили их улыбки.
Они заняли места, холодно промолвив:
«Благодарю», и сидели чопорно, будто аршин проглотив, уставившись на мусорную корзину в самой что ни на есть сдержанной светской манере.
Пока почтительный молодой человек передавал просьбу в личный кабинет своего начальника, замечания публики перешли с чулок Пэтти на ботинки Конни.
Вскоре он вернулся и с невозмутимой вежливостью пригласил их любезно следовать за ним.
Он с поклоном доложил о них.
Мистер Гилрой писал. В следующее мгновение он поднял голову, и глаза его округлились от изумления: клерк передал сообщение дословно.
Он откинулся в кресле, изучая дам с ног до головы, затем коротко изрек:
– Ну?
По его взгляду было очевидно, что он их совсем не узнает.
Единственным намерением Пэтти было объявить о том, кто они такие, и предложить ему доставить их к дверям «Святой Урсулы», но Пэтти не могла подойти к вопросу прямым путем, если в ее распоряжении имелся лабиринт.
Она сделала глубокий вдох и к ужасу Конни нырнула в дебри этого самого лабиринта.
– Ты мистер Лоренс К.
Гилрой? – она сделала реверанс. – Я тебя нашла.
– Я вижу, – сухо произнес мистер Лоренс К. Гилрой. – И раз уж ты нашла меня, что тебе нужно?
– Я хочу погадать тебе на счастье, – Пэтти бойко перешла на профессиональный жаргон, который они с Конни практиковали накануне вечером в школе. – Позолоти мне ручку – я расскажу тебе твою судьбу.
Конни угодила в обстоятельства не по своей воле, но, как бы то ни было, она неизменно оставалась верным товарищем в забавах.
– Судьба-конфетка, – поддержала она Пэтти. – Высокая молодая леди.
Очинно красивая.
– Видел я нахалок, но таких…!
Мистер Гилрой откинулся в своем кресле и сурово посмотрел на них, однако в его взгляде мелькнула веселая искорка.
– Откуда вы узнали мое имя? – твердо спросил он.
Пэтти грациозно махнула рукой в сторону открытого окна и видневшегося в отдалении горизонта – по крайней мере, той его части, что показывалась между угольными сараями и динамо-машиной.
– Цыгане, они изучают знаки, – объяснила она рассудительно. – Небо, ветер, облака, – все разговаривают, только тебе не понять.
У меня есть для тебя сообщение, мистер Лоренс К.
Гилрой, и мы пришли издалека-далека, чтобы нагадать тебе счастье. – Легким театральным жестом она указала на их пострадавшую обувь. – Очинно устали.
Мы долго шли.
Мистер Гилрой засунул руку в карман и вынул две серебряные монеты по полдоллара.
– Вот ваши деньги.
А теперь честно!
Что это за надувательство?