Итак, она звалась Татьяной. Ни красотой сестры своей,
Ни свежестью ее румяной Не привлекла б она очей.
Дика, печальна, молчалива, Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной Казалась девочкой чужой.
Она ласкаться не умела К отцу, ни к матери своей;
Дитя сама, в толпе детей Играть и прыгать не хотела
И часто целый день одна Сидела молча у окна.
XXVI
Задумчивость, ее подруга От самых колыбельных дней,
Теченье сельского досуга Мечтами украшала ей.
Ее изнеженные пальцы Не знали игл; склонясь на пяльцы,
Узором шелковым она Не оживляла полотна.
Охоты властвовать примета, С послушной куклою дитя
Приготовляется шутя К приличию — закону света,
И важно повторяет ей Уроки маменьки своей.
XXVII
Но куклы даже в эти годы Татьяна в руки не брала;
Про вести города, про моды Беседы с нею не вела.
И были детские проказы Ей чужды: страшные рассказы
Зимою в темноте ночей Пленяли больше сердце ей.
Когда же няня собирала Для Ольги на широкий луг
Всех маленьких ее подруг, Она в горелки не играла,
Ей скучен был и звонкий смех, И шум их ветреных утех.
XXVIII
Она любила на балконе Предупреждать зари восход,
Когда на бледном небосклоне Звезд исчезает хоровод,
И тихо край земли светлеет, И, вестник утра, ветер веет,
И всходит постепенно день.
Зимой, когда ночная тень
Полмиром доле обладает, И доле в праздной тишине,
При отуманенной луне, Восток ленивый почивает,
В привычный час пробуждена Вставала при свечах она.
XXIX
Ей рано нравились романы; Они ей заменяли всё;
Она влюблялася в обманы И Ричардсона и Руссо.
Отец ее был добрый малый, В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда; Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том Дремал до утра под подушкой.
Жена ж его была сама От Ричардсона без ума.
XXX
Она любила Ричардсона Не потому, чтобы прочла,
Не потому, чтоб Грандисона Она Ловласу предпочла;14
Но в старину княжна Алина, Ее московская кузина,
Твердила часто ей об них.
В то время был еще жених
Ее супруг, но по неволе; Она вздыхала по другом,
Который сердцем и умом Ей нравился гораздо боле:
Сей Грандисон был славный франт, Игрок и гвардии сержант.
XXXI