Перед камином стол накрыт, Евгений ждет: вот едет Ленский
На тройке чалых лошадей; Давай обедать поскорей!
XLV
Вдовы Клико или Моэта Благословенное вино
В бутылке мерзлой для поэта На стол тотчас принесено.
Оно сверкает Ипокреной;25 Оно своей игрой и пеной
(Подобием того-сего) Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало, Давал я. Помните ль, друзья?
Его волшебная струя Рождала глупостей не мало,
А сколько шуток и стихов, И споров, и веселых снов!
XLVI
Но изменяет пеной шумной Оно желудку моему,
И я Бордо благоразумный Уж нынче предпочел ему.
К Аu я больше не способен; Au любовнице подобен
Блестящей, ветреной, живой, И своенравной, и пустой...
Но ты, Бордо, подобен другу, Который, в горе и в беде,
Товарищ завсегда, везде, Готов нам оказать услугу
Иль тихий разделить досуг.
Да здравствует Бордо, наш друг!
XLVII
Огонь потух; едва золою Подернут уголь золотой;
Едва заметною струею Виется пар, и теплотой
Камин чуть дышит.
Дым из трубок В трубу уходит.
Светлый кубок
Еще шипит среди стола.
Вечерняя находит мгла...
(Люблю я дружеские враки И дружеский бокал вина
Порою той, что названа Пора меж волка и собаки,
А почему, не вижу я.) Теперь беседуют друзья:
XLVIII
«Ну, что соседки? Что Татьяна? Что Ольга резвая твоя?»
— Налей еще мне полстакана...
Довольно, милый...
Вся семья
Здорова; кланяться велели.
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи, что за грудь!
Что за душа!... Когда-нибудь
Заедем к ним; ты их обяжешь; А то, мой друг, суди ты сам:
Два раза заглянул, а там Уж к ним и носу не покажешь.
Да вот... какой же я болван! Ты к ним на той неделе зван.
XLIX
«Я?» — Да, Татьяны именины В субботу. Оленька и мать
Велели звать, и нет причины Тебе на зов не приезжать. —
«Но куча будет там народу И всякого такого сброду...»
— И, никого, уверен я!
Кто будет там? своя семья.
Поедем, сделай одолженье!
Ну, что ж? —