Его доля в этом деле теперь не только не уступала доле других держателей, но, может быть, даже превосходила ее.
28
Таково было положение вещей в понедельник, к концу дня, когда Каупервуд снова приехал к Стинеру.
Казначей сидел в своем служебном кабинете одинокий, подавленный, в состоянии, близком к невменяемости.
Он жаждал еще раз повидать Каупервуда, но в то же время боялся встречи с ним.
— Джордж, — без промедления начал Каупервуд, — у меня нет ни одной лишней минуты, и я пришел, чтобы в последний раз сказать вам: вы должны дать мне триста тысяч долларов, если не хотите, чтобы я обанкротился.
Дела сегодня обернулись очень скверно.
Я буквально в безвыходном положении. Но долго такая буря свирепствовать не может, это очевидно по самому ее характеру.
Он смотрел на Стинера и читал в его лице страх и мучительное, но несомненное упорство.
— Чикаго горит, но очень скоро его примутся отстраивать заново.
И тогда начнется тем больший подъем в делах.
Так вот, возьмитесь за ум и помогите мне.
Не поддавайтесь страху!
— Стинер растерянно заерзал в кресле.
— Не позволяйте этим политическим авантюристам так запугивать вас.
Паника утихнет через несколько дней, и мы с вами станем богаче, чем были.
Вы виделись с Молленхауэром?
— Да.
— И что же он вам сказал?
— То, что я и ожидал услышать.
Он запретил мне иметь с вами дело.
Я не могу, Фрэнк, понимаете, не могу! — завопил Стинер, вскакивая.
Он так нервничал, что не в состоянии был усидеть на месте во время этого разговора.
— Я не могу!
Они меня прижали к стене, затравили, им известны все наши дела.
Послушайте, Фрэнк, — Стинер нелепо взмахнул руками, — вы должны вызволить меня из беды!
Вы должны возвратить эти пятьсот тысяч долларов, иначе я погиб!
Если вы не вернете долг и обанкротитесь, меня упекут в тюрьму.
А у меня жена и четверо детей, Фрэнк!
Я не могу этого вынести.
Вы слишком широко размахнулись!
Я не имел права так рисковать!
Да я и не пошел бы на этот риск, если бы вы меня не уговорили.
Поначалу я не представлял себе, чем это может кончиться.
С меня довольно, Фрэнк!
Не могу!
Я отдам вам все свои акции, а вы верните мне эти пятьсот тысяч, и мы будем квиты.
Голос Стинера прерывался, он вытирал рукою вспотевший лоб и с тупой мольбой вглядывался в Каупервуда.
Тот, в свою очередь, смотрел на него несколько секунд холодным, неподвижным взглядом.
Он хорошо знал человеческую натуру, и никакие странности поведения, особенно в минуты паники, не могли его удивить; но Стинер превзошел все ожидания.
— С кем вы еще виделись, Джордж, после моего ухода?
Кто у вас был?
Зачем вы понадобились Сэнгстеку?
— Он сказал мне то же, что и Молленхауэр. Никому и ни при каких обстоятельствах не давать больше взаймы, а главное, как можно скорее вытребовать назад пятьсот тысяч долларов.
— И вы полагаете, что Молленхауэр хочет помочь вам, не так ли? — спросил Каупервуд, безуспешно стараясь скрыть свое презрение к этому человеку.
— Надеюсь, что так.
Кто же еще может помочь мне, Фрэнк, если не он?
Молленхауэр — великая сила в нашем городе.
— Выслушайте меня, — снова начал Каупервуд, сверля Стинера взглядом.
Он выдержал короткую паузу.