— Как Молленхауэр приказал вам распорядиться вашими акциями конных железных дорог?
— Продать их через контору «Тай и К°», а деньги внести в казначейство.
— А кому продать? — спросил Каупервуд, напряженно вдумываясь в последние слова Стинера.
— Странный вопрос — вероятно, любому, кто пожелает их купить.
— Все понятно, — произнес Каупервуд, уразумев, в чем дело.
— Я, собственно, мог и сам догадаться.
Джордж, они вас грабят, норовят присвоить ваши ценности.
Молленхауэр водит вас за нос.
Он знает, что я не в состоянии сейчас удовлетворить ваше требование, то есть вернуть вам пятьсот тысяч долларов.
Поэтому он заставляет вас выбросить ваши акции на биржу, а там уж он сумеет их заграбастать.
Можете быть уверены, что у него все подготовлено.
Как только вы его послушаетесь, я окажусь у него в лапах, так, во всяком случае, он думает, вернее, они — он, Батлер и Симпсон.
Они втроем хотят прибрать к рукам всю городскую конку, я это знаю, чувствую.
Я уже давно этого жду.
Молленхауэр так же мало помышляет о помощи вам, как о том, чтобы взмахнуть крылышками и полететь.
Помяните мое слово: как только вы продадите ваши акции, он потеряет к вам всякий интерес.
Неужели вы воображаете, что он хоть пальцем шевельнет, чтобы спасти вас от тюрьмы, когда вы уже не будете иметь касательства к конным железным дорогам?
Какой вздор!
Если вы на это надеетесь, Джордж, значит, вы еще глупее, чем я полагал!
Не сходите с ума!
Нельзя же до такой степени теряться!
Образумьтесь и взгляните опасности в лицо.
Я вам все объясню.
Если вы меня сейчас не поддержите, если, самое позднее завтра утром, вы не дадите мне трехсот тысяч долларов, — я конченый человек и вы тоже!
А между тем наши дела, по существу, обстоят неплохо.
Наши акции имеют сегодня не меньшую ценность, чем имели раньше.
Поймите же, черт возьми, что эти акции обеспечены существующими железными дорогами!
Дороги — доходное дело.
Линия Семнадцатой и Девятнадцатой улиц уже сейчас приносит тысячу долларов в день.
Каких еще доказательств вам нужно?
Линия Грин и Коутс дает пятьсот долларов ежедневно.
Вы трусите, Джордж!
Вас запугали эти проклятые аферисты.
Вы имеете такое же право давать взаймы деньги, как ваши предшественники — Боуд и Мэртаг.
Они этим занимались постоянно.
Пока вы делали то же самое в интересах Молленхауэра и его приспешников, все было в порядке!
Разберемся, что значит положить в банк средства городского казначейства? Разве это не та же ссуда?
Каупервуд имел в виду широко практиковавшееся обыкновение депонировать часть городских средств, например, амортизационный фонд, на очень низких процентах или вовсе безвозмездно в банках, с которыми были связаны Молленхауэр, Батлер и Симпсон.
Это почиталось их «законным» доходом.
— Не отказывайтесь от последних шансов на спасение, Джордж!
Не складывайте оружия!
Через несколько лет у вас будут миллионы, и тогда вы до конца жизни сможете сидеть сложа руки.
Вам останется одна забота — сохранять то, что у вас есть.
Ручаюсь вам, если вы меня не поддержите, они отрекутся от вас в ту же секунду, как я окажусь банкротом, спокойно предоставят вам сесть в тюрьму.
Кто внесет за вас в городское казначейство полмиллиона долларов, Джордж?
Где в такое время раздобудет их Молленхауэр, или Батлер, или кто-либо другой?
Сейчас это немыслимо.
Да они и не собираются этого делать.
Когда придет конец мне, придет конец и вам, но запомните, в уголовном порядке будут преследовать вас, а не меня.
Мне, Джордж, они ничего не могут сделать.