— Я полагал, что у него больше здравого смысла.
Ведь это совершенно законная сделка.
Когда, ты говоришь, он уведомил тебя о необходимости прекратить покупку облигаций?
— Вчера около двенадцати.
— Он рехнулся! — лаконически заметил старик.
— Это все дело рук Молленхауэра, Симпсона и Батлера — я знаю.
Они подбираются к моим акциям конных железных дорог.
Но у них ничего не выйдет!
Разве только после учреждения опеки по моим делам и после того, как уляжется паника.
Преимущественное право приобретения этих бумаг будет предоставлено моим кредиторам.
Пусть покупают у них, если хотят!
Не будь этой истории со ссудой в пятьсот тысяч, я бы и не беспокоился.
Мои кредиторы поддержали бы меня.
Но как только это получит огласку!..
А тут еще выборы на носу!
Надо тебе сказать, что я не желал портить отношения с Дэвисоном и заложил эти облигации.
Я рассчитывал собрать достаточно денег и выкупить их.
Ведь им, собственно говоря, следовало бы находиться в амортизационном фонде.
Старый джентльмен сразу понял, в чем дело, и нахмурился.
— Ты можешь нажить себе таким образом большие неприятности, Фрэнк!
— Это вопрос чисто формальный, — отвечал сын.
— Кто знает, быть может, я намеревался выкупить их.
Да я и постараюсь это сделать сегодня до трех часов, если успею.
В моей практике случалось, что проходило и восемь и десять дней, прежде чем я сдавал сертификаты в амортизационный фонд.
В такую бурю, как сейчас, я имею право изворачиваться по собственному усмотрению.
Каупервуд-старший потер подбородок.
То, что он услышал, до крайности встревожило его, но выхода из создавшегося положения он не видел.
Его личные ресурсы были исчерпаны.
Он потеребил бакенбарды и уставился в окно на зеленый дворик.
Возможно, что это и вправду вопрос чисто формальный, — кто знает?
Финансовые отношения городского казначея с другими маклерами и до Фрэнка не были как следует упорядочены.
Это известно каждому банковскому деятелю.
Может быть, и в данном случае этот обычай примут во внимание?
Трудно сказать!
Но как бы там ни было, дело это рискованное и не совсем чистое.
Хорошо, если бы Фрэнк успел изъять облигации и депонировал их как положено.
— На твоем месте я постарался бы выкупить их, — посоветовал старый Каупервуд.
— Я так и сделаю, если смогу.
— Сколько у тебя денег?
— В общей сложности тысяч двадцать.
Нужно же мне иметь немного наличности на случай прекращения платежей.
— У меня к вечеру наберется тысяч восемь — десять.
Старик рассчитывал получить эту сумму, перезаложив дом.
Каупервуд спокойно посмотрел на него.
Он все сказал отцу, больше ему говорить было нечего.
— После твоего ухода я в последний раз попробую уломать Стинера, — сказал он.
— Мы пойдем к нему вместе с Харпером Стеджером, которого я жду с минуты на минуту.
Если Стинер будет стоять на своем, я разошлю извещения всем кредиторам, а также уведомлю секретаря биржи.
Что бы ни случилось, отец, прошу тебя, не унывай!
Впрочем, ты умеешь держать себя в руках.