Но это уж как вы считаете для себя удобнее.
Сообщите мне ровно столько, сколько найдете нужным, и я гарантирую, что мы сделаем все от нас зависящее, чтобы добыть интересующие вас сведения.
— Гм! В таком случае, — сказал Батлер, решившись, наконец, хотя и не без внутреннего сопротивления, — я буду откровенен с вами.
Моя фамилия не Скэнлон, а Батлер.
Я живу в Филадельфии.
Там есть один делец, некий Каупервуд — Фрэнк А. Каупервуд…
— Одну минутку, — прервал его Мартинсон, доставая из кармана блокнот и карандаш.
— Сейчас я запишу.
Как вы назвали его?
Батлер повторил.
— Так. Я слушаю вас.
— У него контора на Третьей улице — «Фрэнк А. Каупервуд» — там вам любой покажет.
Он недавно обанкротился.
— А, понятно! — вставил Мартинсон.
— Я о нем слышал.
Он замешан в какой-то истории с растратой городских средств.
Вы, вероятно, не пожелали обратиться в наше филадельфийское отделение, чтобы не посвящать тамошних агентов в свои тайны.
Не так ли?
— Совершенно верно, и человек этот тот самый, о котором вы слышали, — подтвердил Батлер.
— Я не хочу, чтобы в Филадельфии кто-нибудь знал о моем деле.
Потому я и приехал сюда.
Этот Каупервуд живет в собственном доме на Джирард-авеню, номер девятнадцать тридцать семь.
Его тоже нетрудно сыскать.
— Само собой разумеется, — сказал Мартинсон.
— Так вот я хочу узнать о нем… и об одной женщине, вернее девушке…
Старый Батлер умолк, и лицо его страдальчески нахмурилось при необходимости упомянуть имя Эйлин.
Он никак не мог примириться с этой мыслью, — он так любил свою дочь, так гордился своей Эйлин!
В груди его накипала ненависть к Каупервуду.
— Это ваша родственница, надо полагать? — деликатно осведомился Мартинсон.
— Вам не нужно ничего более сообщать мне, если можно, опишите только ее наружность.
Нам этого будет достаточно.
Он ясно видел, что имеет дело с почтенным старым человеком и что тот сильно удручен.
Об этом свидетельствовало вдруг окаменевшее, печальное лицо Батлера.
— Вы можете говорить со мной откровенно, мистер Батлер, — добавил он.
— Я понимаю вашу нерешительность.
Мы хотим получить от вас только такие сведения, которые дадут возможность нам действовать, ничего больше.
— Да, — угрюмо отвечал Батлер, — это моя родственница.
Скажу вам прямо: она моя дочь.
Вы кажетесь мне честным, разумным человеком.
Я ее отец и ни за что на свете не хотел бы причинить ей хоть малейшее зло.
Я пытаюсь спасти ее — и только.
Он — вот кто мне нужен!
Его огромная рука сжалась в кулак.
Этот жест не укрылся от Мартинсона; он сам был отцом двух дочерей.
— Я понимаю ваши чувства, мистер Батлер, — сказал он.
— Я ведь тоже отец.
Мы сделаем для вас все, что в наших силах.
Если вы мне подробно ее опишете или дадите возможность одному из моих агентов взглянуть на нее, как бы случайно, у вас дома или в конторе, я думаю, что мы очень скоро сумеем вам сказать, происходят ли между ними более или менее регулярные встречи.
Это, кажется, все, что вы хотите узнать, не правда ли?
— Все, — хмуро подтвердил Батлер.