Наверно, решили отличиться, а потому и пришли ко мне?
Каупервуд в ответ только улыбнулся.
— Ну что ж, я возьму у вас муку.
Она мне пригодится.
Выписывайте счет.
Каупервуд поспешил откланяться.
От Джендермена он прямиком пошел в маклерскую контору на Уолнат-стрит, с которой его фирма вела дела, велел закупить на бирже нужное ему зерно по рыночной цене и вернулся к себе в контору.
— Быстро вы управились, — сказал Генри Уотермен, выслушав его доклад.
— И продали двести бочонков старому Джендермену?
Очень, очень хорошо.
Он как будто и не наш клиент?
— Нет, сэр.
— Ну, если вам удается проводить такие дела, вы долго не засидитесь на книгах.
В скором времени Фрэнка уже знали и во многих маклерских конторах и на бирже. Он скупал товарные остатки для своих хозяев, приобретал случайно попадавшиеся партии нужного товара, вербовал новых клиентов, ликвидировал излишки, сбывая их мелкими партиями совсем неожиданным покупателям.
Уотермены только дивились, с какой легкостью он все это проделывал.
Фрэнк обладал исключительной способностью заставлять благожелательно выслушивать себя, завязывать дружеские отношения, проникать в новые торговые круги.
Свежий ключ забил в старом русле торгового дома «Уотермен и К°».
Клиентура теперь обслуживалась несравненно лучше, и Джордж стал настаивать на посылке Фрэнка в сельские местности для оживления торговли, так что Фрэнк нередко выезжал за город.
Перед рождеством Генри Уотермен сказал брату:
— Надо сделать Каупервуду хороший подарок.
Он ведь не получает жалованья.
Как ты думаешь, пятисот долларов ему будет достаточно?
— Это большие деньги по нынешним временам, но, по-моему, он их заслужил.
Этот малый, несомненно, оправдал все наши ожидания и даже превзошел их.
Он словно создан для хлебно-комиссионного дела.
— А что он сам говорит об этом?
Ты не слыхал, он доволен?
— О, мне кажется, он вполне удовлетворен.
Впрочем, ты видишь его не реже, чем я.
— Ну что ж, так и порешим — пятьсот долларов.
А со временем можно будет принять его компаньоном в наше дело.
У него хватка настоящего коммерсанта.
Распорядись насчет этих денег да скажи ему приветливое словечко от нас обоих.
И вот накануне сочельника, когда Фрэнк просматривал какие-то накладные и счета, чтобы перед наступающим праздником оставить все дела в полном порядке, к его столу подошел Джордж Уотермен.
— Все еще за работой? — спросил он, останавливаясь под ослепительным газовым рожком и одобрительно глядя на усердного юношу.
За окном уже спустились сумерки, и мороз покрыл узорами стекла.
— Так, просматриваю кое-что напоследок, — с улыбкой отвечал Каупервуд.
— Мы с братом очень довольны тем, как вы работали эти полгода.
Нам хотелось как-нибудь выразить нашу признательность, и потому мы просим вас принять награду в пятьсот долларов.
А с будущего года мы назначаем вам регулярное жалованье — тридцать долларов в неделю.
— Очень вам благодарен, — отвечал Фрэнк.
— Я не рассчитывал на такой оклад.
Это больше, чем я мог предполагать.
Ведь работая у вас, я многому научился.
— Полноте.
Вы заслужили эти деньги и можете оставаться у нас, сколько захотите.
Мы вам всегда рады.
Каупервуд улыбнулся, как обычно приветливо и добродушно.
Откровенное признание его заслуг очень ему польстило.
Приятно было смотреть на него, веселого, сияющего, в хорошо сшитом костюме из английского сукна.