— Скоро настанет настоящая зима.
Джон стал по старшинству обносить обедающих; все уже наполнили свои тарелки, а Эйлин все не было.
— Посмотрите-ка, Джон, где Эйлин, — сказала удивленная миссис Батлер.
— А то обед совсем простынет.
Джон ушел и вернулся с известием, что мисс Батлер нет в ее комнате.
— Не понимаю, куда она девалась! — удивленно заметала миссис Батлер.
— Ну да ладно, захочет есть, так сама придет!
Она знает, что время обедать.
Разговор перешел на новый водопровод, на постройку ратуши, уже близившуюся к концу, на различные беды, постигшие Каупервуда, и общее состояние фондовой биржи, на новые золотые прииски в Аризоне, на предстоявший в ближайший вторник отъезд миссис Молленхауэр с дочерьми в Европу (при этом Нора и Кэлем сразу оживились) и, наконец, на рождественский благотворительный бал.
— Эйлин уж, наверно, его не пропустит, — заметила миссис Батлер.
— Я тоже пойду! — воскликнула Нора.
— С кем же это, позвольте спросить? — вмешался Кэлем.
— А это уж мое дело, сударь! — отрезала сестра.
После обеда миссис Батлер не спеша направилась в комнату Эйлин узнать, почему она не вышла к столу.
Батлер удалился к себе, думая, что хорошо бы поделиться с женой своими тревогами.
Не успел он сесть за стол и зажечь свет, как в глаза ему бросилось письмо.
Он сразу узнал почерк Эйлин.
Что это значит, зачем ей вздумалось писать ему?
Тяжелое предчувствие овладело им; он медленно вскрыл конверт и, надев очки, принялся читать с напряженным вниманием.
Итак, Эйлин ушла!
Старик вглядывался в каждое слово, и ему казалось, что все слова начертаны огненными буквами.
Она пишет, что ушла не к Каупервуду.
Но скорей всего он бежал из Филадельфии и увез ее с собой.
Эта капля переполнила чашу.
Это конец.
Эйлин совращена и уведена из дому — куда, навстречу какой судьбе?
И все-таки Батлеру не верилось, что Каупервуд толкнул ее на этот поступок.
Слишком уж это было рискованно: такая история могла гибельно отразиться не только на Батлерах, но и на его собственной семье.
Газеты живо обо всем пронюхают.
Он встал, комкая в руке письмо. В это время послышался скрип двери.
В кабинет вошла жена.
Батлер мгновенно овладел собой и сунул письмо в карман.
— Эйлин нет в ее комнате, — недоумевающим тоном сказала миссис Батлер.
— Она не говорила тебе, что куда-нибудь уходит?
— Нет, — честно отвечал он, думая о том мгновении, когда ему придется открыть жене всю правду.
— Странно, — заметила миссис Батлер с сомнением в голосе, — должно быть, ей понадобилось что-нибудь купить.
Но почему она никому про это не сказала?
Батлер ничем не выдавал своих чувств, не смел выдать их.
— Она вернется, — сказал он собственно лишь для того, чтобы выиграть время.
Необходимость притворяться мучила его.
Миссис Батлер ушла, и он закрыл за нею дверь.
Потом снова достал письмо и перечитал его.
Девчонка сошла с ума!
Она поступила дико, безобразно, бессмысленно.
Куда она могла пойти, если не к Каупервуду?
Вся история и без того была на грани скандала, а теперь этого не миновать.
Сейчас оставалось только одно.
Каупервуд, если он еще в Филадельфии, конечно, знает, где она.
Необходимо сейчас же ехать к нему, угрожать, хитрить, а если надо будет, то и просто прикончить его.
Эйлин должна вернуться домой.