При свидании или в письмах, все равно, будь осторожна: ты у меня ведь не слишком осмотрительная.
Итак, будь умницей. Хорошо?
Они говорили еще о многом — о его родных, о явке в суд, предстоящей ему в понедельник, о том, скоро ли его выпустят для присутствия при разбирательстве предъявленных ему исков, будет ли он помилован и все прочее.
Эйлин по-прежнему верила в его звезду.
Она читала в газетах особые мнения двух членов верховного суда, так же как и мнения трех других, которые решили дело не в его пользу.
Она убеждена, что карьера Фрэнка в Филадельфии отнюдь не кончена: пройдет какое-то время, он восстановит свое положение и потом уедет куда-нибудь и увезет ее с собой.
Конечно, ей жаль миссис Каупервуд, но она не подходит Фрэнку; ему нужна женщина молодая, красивая, сильная — словом, такая, как она, Эйлин, только такая.
Она бурно и страстно обнимала его, пока не пришла пора расставаться.
Они обдумали план дальнейших действий настолько, насколько это можно было сделать в подобном положении, не позволявшем что-либо предвидеть с полной уверенностью.
В последнюю минуту оба они были крайне удручены, но она призвала на помощь все свое самообладание, чтобы смело взглянуть в глаза неведомому будущему.
51
Настал понедельник, крайний срок явки Каупервуда в тюрьму.
Все, что можно сделать, было сделано.
Он простился с отцом, матерью, братьями и сестрой.
Разговор с женой вышел какой-то деловой и холодный.
С сыном и дочкой он не стал прощаться особо. Все предшествующие дни — четверг, пятницу, субботу и воскресенье — после того, как стало известно, что в понедельник он должен будет отправиться в тюрьму, — Каупервуд, возвращаясь домой, собирался задушевно и ласково поговорить с ними.
Он понимал, что сейчас невольно наносит им удар.
Но, впрочем, не был в этом уверен.
Устраивает же большинство людей свою жизнь, невзирая на обстоятельства и независимо от того, насколько балует их судьба.
В конце концов его дети будут жить не хуже других детей, не говоря уже о том, что он, конечно, станет материально поддерживать их — по мере сил.
В его планы не входило отнимать детей у жены, лишать их матери.
Они должны остаться с нею.
Он искренне желал, чтобы им жилось хорошо.
Время от времени он будет навещать их, где бы она с ними ни поселилась.
Но для себя он хотел свободы действий, хотел разойтись с Лилиан, начать жизнь заново, создать новую семью с Эйлин.
Вот почему в последние вечера, особенно в этот воскресный вечер, он был к детям внимательнее, чем обычно, хотя и старался, чтобы они не догадались о предстоящей разлуке.
— Фрэнк, — обратился он к своему довольно вялому сыну, — как бы я хотел, чтобы ты немного встряхнулся и стал большим, сильным и здоровым малым!
Ты не любишь играть.
Надо бы тебе подружиться с мальчишками, стать у них главарем.
Почему бы тебе не заняться также гимнастикой, не попытаться развить свою мускулатуру?
Этот разговор происходил в гостиной родительского дома, где, растерянные и смущенные, собрались все члены семьи Каупервудов.
Маленькая Лилиан, сидевшая за длинным столом напротив отца, подняла глаза и с любопытством посмотрела на него и на братишку.
От обоих детей тщательно скрывали, какой печальный оборот приняли дела Каупервуда: они считали, что он просто уезжает куда-то на месяц-другой.
Лилиан читала сказки, полученные в подарок на рождество.
— Ничего он не станет делать, — заявила она, отрываясь от своей книжки и окидывая брата неожиданно суровым взглядом, — даже побегать со мной вперегонки и то не хочет.
— Вот еще, больно интересно бегать с тобой вперегонки! — буркнул Фрэнк-младший.
— Да если бы я и захотел, так ты все равно не умеешь.
— Не умею, вот как?! — обиделась девочка.
— А ну-ка, попробуй меня обогнать.
— Лилиан! — предостерегающе остановила ее мать.
Каупервуд улыбнулся и ласково погладил сына по голове.
— Ничего, Фрэнк, ты еще вырастешь молодцом, — сказал он, слегка ущипнув ребенка за ухо.
— Только не робей и возьми себя в руки.
Он не встретил у мальчика отклика, на который рассчитывал.
Немного погодя миссис Каупервуд увидела, как Фрэнк обнял девочку, прижал ее к себе и стал с нежностью гладить кудрявую головку.
На мгновение в Лилиан шевельнулась ревность к дочери.
— Моя девочка будет умницей без меня, правда? — шепнул ей Каупервуд.
— Конечно, папа, — весело отвечала маленькая Лилиан.
— Ну, вот и чудесно! — сказал он и, наклонившись, нежно поцеловал девочку.
— Глазки-пуговки!