Чепина поражала даже самая мысль о растрате такой неимоверной суммы, не говоря уж о махинациях, которые, судя по газетам, проделал с этими деньгами Каупервуд.
У старика давно выработался перечень вопросов, которые он предлагал каждому новому заключенному: жалеет ли тот, что совершил преступление, намерен ли он исправиться, если обстоятельства будут тому благоприятствовать, живы ли его родители и так далее. И по тому, как они отвечали — равнодушно, с раскаянием или с вызовом, — он решал, заслуженное ли они несут наказание.
Он отлично понимал, что с Каупервудом нельзя говорить, как с каким-нибудь взломщиком, грабителем, карманником или же простым воришкой и мошенником.
Но иначе разговаривать этот человек не умел.
— Так, так, — продолжал он.
— Вы, надо полагать, никогда и не думали попасть в такое место, мистер Каупервуд?
— Не думал, — подтвердил тот.
— Несколько месяцев тому назад я не поверил бы этому, мистер Чепин!
На мой взгляд, со мной поступили несправедливо, но теперь, конечно, поздно об этом говорить.
Он видел, что старому Чепину хочется прочесть ему маленькое нравоучение, и готов был его выслушать.
Скоро он останется один, и ему не с кем будет даже перемолвиться словом; если можно установить с этим человеком более или менее дружеское общение, тем лучше.
В бурю хороша любая гавань, а утопающий хватается и за соломинку.
— Да, конечно, все мы в жизни совершаем ошибки, — с чувством собственного превосходства продолжал мистер Чепин, наивно убежденный в своих способностях наставника и проповедника.
— Мы не всегда знаем, что выйдет из наших хитроумных планов, верно я говорю?
Вот вы теперь попали сюда, и вам, надо полагать, обидно, что многое обернулось не так, как вы рассчитывали. Но если бы все началось сначала, я думаю, вы не стали бы повторять то, что сделали, как вы скажете?
— Нет, мистер Чепин, в точности, пожалуй, не стал бы повторять, — довольно искренне ответил Каупервуд, — хотя должен сказать, что я считаю себя правым во всех своих поступках.
Я нахожу, что, с точки зрения юридической, со мной поступили незаконно.
— Н-да, так оно всегда бывает, — задумчиво почесывая свою седую голову и благодушно улыбаясь, продолжал Чепин.
— Я часто говорю молодым парням, которые попадают сюда, что мы знаем гораздо меньше, чем нам кажется.
Мы забываем, что на свете есть люди не глупее нас и всегда найдется кому за нами проследить.
И суд, и сыщики, и тюремщики все время начеку; оглянуться не успеешь, и тебя уже схватили.
Этого не миновать тому, кто дурно себя ведет.
— Да, вы правы, мистер Чепин, — согласился Каупервуд.
— Ну, а теперь, — заметил старик после того, как он важно изрек еще несколько нравоучительных, но, в общем, вполне благожелательных сентенций, — вот ваша койка и стул, а там вот умывальник и отхожее место.
Смотрите, держите все в чистоте и порядке! (Можно было подумать, что он вверяет Каупервуду невесть какое ценное имущество.) Вы должны сами по утрам застилать свою постель, подметать пол, промывать парашу и содержать камеру в опрятном виде.
Никто другой за вас этого делать не станет.
Приступайте к делу с самого утра, как только встанете, а потом, около половины седьмого, вам принесут завтрак.
Подъем у нас в половине шестого.
— Слушаю, мистер Чепин, — учтиво отвечал Каупервуд.
— Можете быть уверены, что я стану выполнять ваши указания в точности.
— Вот, собственно, и все, — произнес Чепин.
— Раз в неделю вы должны мыться с ног до головы, для этого я вам выдам чистое полотенце.
Каждую пятницу полагается мыть пол в камере.
— Каупервуда при этих словах слегка передернуло.
— Если захотите, можно получить горячую воду.
Я прикажу кому следует.
Что касается родных и друзей… — Он встал с койки и встряхнулся, как огромный лохматый пес.
— Вы женаты, не так ли?
— Да, — подтвердил Каупервуд.
— Ну, вот, по правилам, ваша жена и друзья могут посещать вас раз в три месяца, а ваш адвокат… У вас ведь есть адвокат?
— Да, сэр, — отвечал Каупервуд, которого начал забавлять этот разговор.
— Ну, вот, ваш адвокат, если ему угодно, может приходить каждую неделю или хоть каждый день. Насчет адвокатов никакого запрета нет.
Писать письма разрешается только раз в три месяца, а если захотите чего-нибудь из тюремной лавки — табаку, скажем, или чего другого, — то напишите на бумажке, и раз у начальника тюрьмы есть ваши деньги, я вам все доставлю.
Старик безусловно не польстился бы на взятку.
В нем еще были живы старые традиции, но со временем подарки или лесть несомненно сделают его сговорчивее и покладистей.
Каупервуд уразумел это довольно скоро.
— Хорошо, мистер Чепин, я все понял, — сказал он, вскакивая с места, как только поднялся старик.
— Когда пробудете здесь две недели, — задумчиво добавил Чепин (он забыл упомянуть об этом раньше), — начальник тюрьмы отведет вам постоянную камеру где-нибудь внизу.
К тому времени вам надо будет решить, какой работой вы хотите заняться.
Если будете примерно себя вести, то не исключено, что вам предоставят камеру с двориком.