Ковры и обои неприятно кричащих тонов.
Зато хороша была сама Лилиан: какую бы позу ни приняла эта женщина, она оставалась неизменно прекрасной.
Детей у них не было, но не по вине миссис Сэмпл, — ей очень хотелось ребенка.
Она мало встречалась с людьми, если не считать девических лет, когда ее родителей порою навещали родственники и кое-кто из соседей.
Двое братьев и сестра Лилиан тоже жили в Филадельфии и уже успели обзавестись семьями.
Они считали, что Лилиан сделала прекрасную партию.
Она никогда не была пылко влюблена в мистера Сэмпла, хотя охотно вышла за него.
Сэмпл отнюдь не принадлежал к людям, способным пробудить сильную страсть в женщине.
Отличительными его чертами были практичность и педантичная аккуратность.
Обувной магазин у него был хороший, с большим ассортиментом модного товара, помещение светлое и очень чистое.
На мистера Сэмпла иногда нападала разговорчивость, и тогда он долго толковал об обувном производстве, новых колодках и моделях.
В торговый обиход тогда только начинала входить готовая обувь — частично уже и машинной выработки; у мистера Сэмпла всегда имелся запас такой обуви, но он не отказывался и от услуг сапожников-кустарей, которые шили на заказ по мерке.
Миссис Сэмпл любила иногда немного почитать, но чаще сидела, словно погруженная в раздумье, что, впрочем, отнюдь не объяснялось ее глубокомыслием.
Зато она при этом блистала той редкой красотой, которая делала ее похожей на античную статую или на участницу греческого хора.
Без сомнения, такой именно она и представлялась Каупервуду, ибо он с самого начала не в силах был отвести от нее взора.
Миссис Сэмпл замечала его восхищенные взгляды, но не придавала им особого значения.
Привыкшая уважать условности и уверенная, что судьба ее навсегда связана с судьбою мужа, она наслаждалась тихим и безмятежным существованием.
В первое время, когда Фрэнк стал бывать у них, она не знала, о чем с ним говорить.
Лилиан приветливо встречала гостя, но бремя беседы всецело ложилось на мужа.
Каупервуд то и дело взглядывал на миссис Сэмпл, следя за выражением ее лица, и будь она чуть-чуть подогадливее, она поняла бы, что за этим кроется.
К счастью, она была недогадлива.
Мистер Сэмпл любезно беседовал с гостем, во-первых, потому, что молодой Каупервуд заметно выдвигался в финансовом мире, был учтив и вкрадчив, а во-вторых, потому, что мистер Сэмпл был не прочь приумножить свое состояние, а Фрэнк в его глазах олицетворял финансовый успех.
Однажды весенним вечером они все трое сидели на веранде и болтали — так, о пустяках — о негритянском вопросе, о конке, о только что разразившейся финансовой панике (это было в 1857 году) и о быстром развитии Запада.
Мистер Сэмпл хотел узнать поподробнее о фондовой бирже, а Фрэнк, со своей стороны, расспрашивал его об обувном деле, хотя, по правде говоря, нисколько таковым не интересовался.
Все это время он украдкой наблюдал за миссис Сэмпл.
Какая у нее мягкая, ласковая и прелестная манера держать себя, думал он.
Она подала чай с печеньем.
Немного погодя все вошли в комнаты, спасаясь от комаров.
Миссис Сэмпл села за рояль.
В десять часов Фрэнк откланялся.
После этого вечера молодой Каупервуд год или полгода покупал себе обувь у мистера Сэмпла, иногда же просто заглядывал к нему в магазин на Честнат-стрит перекинуться несколькими словами.
Однажды Сэмпл спросил его, стоит ли приобрести акции коночной линии Пятой и Шестой улиц, уже получившей от города разрешение, — событие, вызвавшее большой ажиотаж на бирже.
Каупервуд изложил ему свои соображения.
Дело это, несомненно, сулит прибыль.
Сам он уже приобрел сто акций по пять долларов и потому настоятельно советует Сэмплу последовать его примеру.
Собственно, этот человек был глубоко безразличен Фрэнку, но миссис Сэмпл ему по-прежнему нравилась, хотя он и редко ее видел.
Примерно через год мистер Сэмпл скончался.
Это была безвременная смерть, случайный, малозначительный эпизод на фоне других событий, но печальный для близких.
Поздней осенью он схватил простуду — пустячное заболевание, которое случается, когда человек промочил ноги или в сырую погоду вышел без пальто. Он все-таки отправился в магазин, несмотря на уговоры миссис Сэмпл.
Человек тихий и сдержанный, он по-своему был очень упрям и неустанно пекся о своем деле.
Он уже видел себя в ближайшем будущем обладателем состояния в пятьдесят тысяч долларов.
И вдруг — простуда, девять дней в постели с воспалением легких, и мистера Сэмпла не стало.
Обувной магазин закрыли на несколько дней, дом наполнился соболезнующими друзьями и церковнослужителями.
Затем отпеванье в Кэллоухиллской пресвитерианской церкви, прихожанами которой были супруги Сэмпл, и похороны.
Миссис Сэмпл горько плакала.
Смерть, увиденная так близко, потрясла ее, и некоторое время она была очень удручена.
Ее брат, Дэвид Уиггин, временно взял на себя ведение дела.
Завещания покойный не оставил, но после того, как вопрос о наследстве был урегулирован и обувной магазин продан, миссис Сэмпл получила свыше восемнадцати тысяч долларов, ибо никто не оспаривал ее права на безраздельное владение всем имуществом.
Она осталась жить на той же Фронт-стрит и слыла интересной вдовушкой.
Во время всех этих событий молодой Каупервуд, которому только что исполнилось двадцать лет, вел себя достаточно активно.