В клубе это не принято.
Кроме того, возможно, что он пьян и просто повторяет вздорные слухи, которых где-то наслышался.
Ради бога, не волнуйтесь так!
Петик был причиной всего этого смятения и тревожился, опасаясь, что скандал неблагоприятно отзовется на нем самом.
Его сочтут сплетником, и он окажется замешанным в эту историю.
Но Кэлема уже не так-то просто было удержать.
С побелевшим лицом он направился в ресторан — помещение, отделанное в староанглийском вкусе, — где, потягивая коньяк с одним из своих сверстников, сидел Хибс.
— Послушайте, Хибс! — окликнул его Кэлем.
Услышав этот оклик и увидев в дверях Кэлема, Хибс поднялся и подошел к нему.
Это был довольно красивый юноша, типичный питомец Принстонского университета.
Из разных источников — в том числе и от других членов клуба — до него дошли слухи об Эйлин, и он рискнул повторить их в присутствии Петика.
— Что вы тут рассказывали про мою сестру? — гневно спросил Кэлем, в упор глядя на Хибса.
— Я… право же… — замялся тот, предчувствуя неприятность и стараясь выпутаться.
Он не отличался большой храбростью, о чем красноречиво свидетельствовала его внешность.
Волосы у него были соломенного цвета, глаза голубые, щеки розовые.
— Право же… я, собственно, ничего… Кто вам сказал, что я говорил о ней?
Хибс взглянул на Петика, понимая, кто его выдал; тот поспешно проговорил:
— Лучше уж не отпирайтесь, Хибс!
Вы прекрасно знаете, что я слышал ваши разглагольствования.
— Ну, и что же я, по-вашему, сказал? — вызывающим тоном спросил Хибс.
— Да, что это вы сказали? — свирепо подхватил Кэлем, беря инициативу в свои руки.
— Прошу повторить при мне.
— Что вы, право, — волнуясь, забормотал Хибс, — по-моему, я говорил лишь то, что слышал от других.
Я только повторил с чужих слов, будто ваша сестра была очень дружна с мистером Каупервудом.
Сам я ничего не добавил.
— Ах, вот как, вы ничего не добавили? — воскликнул Кэлем и, быстро вынув из кармана правую руку, ударил Хибса по лицу.
Затем, разъярясь, повторил удар левой рукой.
— Может быть, это научит тебя, щенок, воздерживаться от разговоров о моей сестре.
Хибс тотчас сжал кулаки.
У него была некоторая тренировка в кулачном бою. Защищаясь, он нанес Кэлему несколько довольно сильных ударов в грудь и в подбородок.
В обоих залах ресторана поднялась невообразимая суматоха.
Опрокидывая столы и стулья, все кинулись к дерущимся.
Противников быстро разняли; из очевидцев каждый держал сторону того, с кем находился в приятельских отношениях, и, перебивая других, спешил высказать свое мнение.
Кэлем разглядывал свою руку, окровавленную от удара, который он нанес Хибсу.
Как истинный джентльмен, он сохранял полное спокойствие.
Хибс, разгоряченный, вне себя, твердил, что подвергся оскорблению без всякого к тому повода.
Какое безобразие — наброситься на него в клубе!
Всему виною Петик, подслушавший чужой разговор и потом оговоривший его, Хибса.
Тот, в свою очередь, возмущался и уверял, что поступил так, как подобает другу.
Это происшествие наделало в клубе столько шуму, что лишь благодаря огромным усилиям обеих сторон не попало в газеты.
Кэлем пришел в ярость, убедившись, что слухи об Эйлин были небезосновательны и возникли под влиянием общей молвы. Он открыто заявил о выходе из клуба и больше там не показывался.
— Я очень сожалею, что ты ударил этого мальчишку, — заметил Оуэн, узнав о разыгравшемся скандале.
— Это только подольет масла в огонь.
Эйлин следовало бы куда-нибудь уехать, но она не хочет.
Она все еще влюблена в того субъекта, и мы должны скрывать это от матери и Норы.
Мы с тобой еще хлебнем горя из-за нашей сестрицы!
— Черт возьми! — воскликнул Кэлем. — Надо заставить ее уехать.
— Что же ты поделаешь, если она не хочет, — отозвался Оуэн.
— Отец пытался принудить ее, и то ничего не добился.
Предоставим всему идти своим чередом.