Батлер умолчал о том, что он намерен оказать известное давление на законодательные органы и добиться разрешения на продолжение путей за теперешние конечные пункты, чтобы, когда наступит время приступить к работам, огорошить железнодорожные концерны известием, что крупнейшими их акционерами являются Батлеры, отец или сыновья, — дальновидный план, направленный на то, чтобы в конечном счете эти линии оказались целиком в руках семейства Батлеров.
— Я буду счастлив сотрудничать с вами, мистер Батлер, любым угодным вам образом, — произнес Каупервуд.
— Я не скажу, что у меня уже сейчас большое дело, это еще только первые шаги.
Но связи у меня хорошие.
Я приобрел собственное место на нью-йоркской и филадельфийской биржах.
Те, кому приходилось иметь со мной дело, по-моему, всегда оставались довольны результатами.
— О вашей работе мне кое-что уже известно, — повторил Батлер.
— Очень хорошо. Когда я вам понадоблюсь, вы, может быть, зайдете в мою контору или напишете мне, и я приду к вам.
Я сообщу вам свой секретный код, так что все вами написанное останется в строжайшей тайне.
— Ладно, ладно! Сейчас мы больше не будем об этом говорить.
Скоро мы вновь встретимся, и тогда в моем банке вам будет открыт кредит на определенную сумму.
Он встал и взглянул в окно. Каупервуд тоже поднялся.
— Кажется, отличная погода сегодня?
— Прекрасная!
— Ну, я уверен, что со временем мы с вами сойдемся ближе.
Он протянул Каупервуду руку.
— Я тоже надеюсь.
Каупервуд направился к выходу, и Батлер проводил его до парадной двери.
В эту самую минуту с улицы вбежала молодая, румяная, голубоглазая девушка в ярко-красной пелерине с капюшоном, накинутым на рыжевато-золотистые волосы.
— Ах, папа, я чуть тебя с ног не сбила!
Она улыбнулась отцу, а заодно и Каупервуду, сияющей, лучезарной и беззаботной улыбкой.
Зубы у нее были блестящие и мелкие, а губы, как пунцовый бутон.
— Ты сегодня рано вернулась.
Я полагал, что ты ушла на весь день.
— Я так и хотела, а потом передумала.
Она прошла дальше, размахивая руками.
— Итак, — продолжал Батлер, когда она скрылась, — подождем денек-другой.
До свиданья!
— До свиданья!
Каупервуд спускался по лестнице, радуясь открывавшимся перед ним перспективам финансовой деятельности, и вдруг в его воображении возникла только что виденная им румяная девушка — живое воплощение юности.
Какая она яркая, здоровая, жизнерадостная!
В ее голосе звучала вся свежесть и бодрая сила пятнадцати или шестнадцати лет.
Жизнь била в ней ключом.
Лакомый кусочек, который со временем достанется какому-нибудь молодому человеку, и вдобавок ее отец еще обогатит его или по меньшей мере посодействует его обогащению.
12
К Эдварду Мэлии Батлеру и обратился Каупервуд почти два года спустя, когда подумал, что он мог бы достигнуть весьма влиятельного положения, если бы ему поручили распространить часть выпущенного займа.
Возможно, Батлер и сам заинтересуется приобретением пакета облигаций, а не то просто поможет ему, Фрэнку, разместить их.
К этому времени Батлер уже проникся искренней симпатией к Каупервуду и в книгах последнего значился крупным держателем ценных бумаг.
Каупервуду тоже нравился этот плотный, внушительный ирландец.
Нравилась ему и вся история жизни Батлера.
Он познакомился с его женой, очень полной и флегматичной ирландкой. Она была весьма неглупа, терпеть не могла ничего показного и до сих пор еще любила заходить на кухню и лично руководить стряпней.
Фрэнк был уже знаком и с сыновьями Батлера — Оуэном и Кэлемом, и с дочерьми — Норой и Эйлин.
Эйлин и была та самая девушка, с которой он столкнулся на лестнице во время первого своего визита к Батлеру позапрошлой зимой.
Когда Каупервуд вошел в своеобразный кабинет-контору Батлера, там уютно пылал камин.
Близилась весна, но вечера были еще холодные.
Батлер предложил гостю поудобнее устроиться в глубоком кожаном кресле возле огня и приготовился его слушать.
— Н-да, это не такая легкая штука! — произнес он, когда Каупервуд кончил.
— Вы ведь лучше меня разбираетесь в этих вещах.
Как вам известно, я не финансист, — и он улыбнулся, словно оправдываясь.
— Я знаю только, что это вопрос влияния и протекции, — продолжал Каупервуд. —