«Дрексель и К°» и «Кук и К°» имеют связи в Гаррисберге.
У них там есть свои люди, стоящие на страже их интересов.
С главным прокурором и казначеем штата они в самых приятельских отношениях.
Если я предложу свои услуги и даже докажу, что могу взять на себя размещение займа, мне это дело все равно не поручат.
Так бывало уже не раз.
Я должен заручиться поддержкой друзей, их влиянием.
Вы же знаете, как устраиваются такие дела.
— Они устраиваются довольно легко, — сказал Батлер, — когда знаешь наверняка, к кому следует обратиться.
Возьмем, к примеру, Джимми Оливера — он должен быть более или менее в курсе дела.
Джимми Оливер был тогда окружным прокурором и время от времени давал Батлеру ценные советы.
По счастливой случайности он состоял еще и в дружбе с казначеем штата.
— На какую же часть займа вы метите?
— На пять миллионов.
— Пять миллионов!
— Батлер выпрямился в своем кресле.
— Да что вы, голубчик?
Это ведь огромные деньги!
Где же вы разместите такое количество облигаций?
— Я подам заявку на пять миллионов, — мягко успокоил его Каупервуд, — а получить хочу только миллион, но такая заявка подымет мой престиж, а престиж тоже котируется на рынке.
Батлер, облегченно вздохнув, откинулся на спинку кресла.
— Пять миллионов!
Престиж!
А хотите вы только один миллион?
Ну что ж, тогда дело другое!
Мыслишка-то, по правде сказать, неплохая.
Такую сумму мы, пожалуй, сумеем раздобыть.
Он потер ладонью подбородок и уставился на огонь.
Уходя в этот вечер от Батлера, Каупервуд не сомневался, что тот его не обманет и пустит в ход всю свою машину.
Посему он ничуть не удивился и прекрасно понял, что это означает, когда несколько дней спустя его представили городскому казначею Джулиану Боуду, который в свою очередь обещал познакомить его с казначеем штата Ван-Нострендом и позаботиться о том, чтобы ходатайство Каупервуда было рассмотрено.
— Вы, конечно, знаете, — сказал он Каупервуду в присутствии Батлера, в чьем доме и происходило это свидание, — что банковская клика очень могущественна.
Вам известно, кто ее возглавляет.
Они не желают, чтобы в дело с выпуском займа совались посторонние.
У меня был разговор с Тэренсом Рэлихеном, их представителем там, наверху (он подразумевал столицу штата Гаррисберг), который заявил, что они не потерпят никакого вмешательства в это дело с займом.
Вы можете нажить себе немало неприятностей здесь, в Филадельфии, если добьетесь своего, — это ведь очень могущественные люди.
А вы уже представляете себе, где вы разместите заем?
— Да, представляю, — отвечал Каупервуд.
— Ну что ж, по-моему, самое лучшее теперь — держать язык за зубами.
Подавайте заявку — и дело с концом.
Ван-Ностренд, с согласия губернатора, утвердит ее.
С губернатором же, я думаю, мы сумеем столковаться.
А когда вы добьетесь утверждения, с вами, вероятно, пожелают иметь крупный разговор, но это уж ваша забота.
Каупервуд улыбнулся своей непроницаемой улыбкой.
Сколько всяких ходов и выходов в этом финансовом мире!
Целый лабиринт подземных течений!
Немного прозорливости, немного сметки, немного удачи — время и случай, — вот что по большей части решает дело.
Взять хотя бы его самого: стоило ему ощутить честолюбивое желание сделать карьеру, только желание, ничего больше — и вот у него уже установлена связь с казначеем штата и с губернатором.
Они будут самолично разбирать его дело, потому что он этого потребовал.
Другие дельцы, повлиятельнее его, имели точно такое же право на долю в займе, но они не сумели этим правом воспользоваться.
Смелость, инициатива, предприимчивость — как много они значат, да еще везенье вдобавок.
Уходя, Фрэнк думал о том, как удивятся «Кук и К°». «Дрексель и К°», узнав, что он выступил в качестве их конкурента.