— Анна хихикнула презрительно и насмешливо.
— И все же нам придется пригласить ее; я не вижу, как этого избежать.
Но я заранее представляю себе ее поведение: будет расхаживать по комнатам, задирая нос и позируя!
— Право, не понимаю, как можно так держать себя, — подхватила Анна.
— Вот Нора мне нравится!
Она куда симпатичнее.
И ничего особенного о себе не воображает.
— Мне тоже нравится Нора, — подтвердила миссис Каупервуд.
— Она очень мила, и, на мой взгляд, ее спокойная красота куда более привлекательна.
— О, разумеется! Я вполне согласна с тобой!
Интересно, однако, что именно Эйлин приковывала к себе все их внимание и возбуждала любопытство своими экстравагантностями.
В какой-то мере они судили о ней справедливо, что, впрочем, не мешало Эйлин быть действительно красивой, а умом и силой характера значительно превосходить окружающих.
Эйлин, безмерно честолюбивая, обращала на себя внимание, — а многих и раздражала, — тем, что бравировала недостатками, которые внутренне старалась побороть в себе.
Девушку эту возмущало, что люди считают ее родителей — и не без основания — недостойными избранного общества и что это распространяется и на нее; нет, она ни в чем никому не уступает!
Вот, например, Каупервуд, такой способный, быстро выдвигающийся в обществе человек, понимает это.
С течением времени Эйлин сблизилась с ним.
Он всегда мило обходился с нею и охотно разговаривал.
Когда бы он ни появлялся у них или ни встречал ее у себя в доме, он находил случай обменяться с ней несколькими словами.
Обычно он близко подходил к ней и смотрел на нее весело и дружелюбно.
— Ну, как поживаете, Эйлин? — спрашивал он, и она ловила устремленный на нее ласковый взгляд.
— Как отец, как мама?
Катались верхом?
Это хорошо.
Я вас сегодня видел.
Вы были обворожительны.
— О, что вы, мистер Каупервуд!
— Право, вы были чудо как хороши!
Вам очень идет амазонка.
А ваши золотистые волосы я узнаю издалека.
— Нет, вы не должны говорить мне этого!
Вы сделаете меня тщеславной, а родители и без того корят меня тщеславием.
— Не слушайте их!
Я вам говорю, что вы были очаровательны, и это правда.
Впрочем, вы всегда очаровательны.
— О!
Счастливый вздох вырвался у нее из груди.
Краска залила ей щеки.
Мистер Каупервуд знает, что говорит.
Он все знает, и он такой сильный человек!
Многие восхищаются им, в том числе ее отец, мать и, как она слыхала, даже мистер Молленхауэр и мистер Симпсон.
А какой у него красивый дом, какая прекрасная контора!
Но главное: его спокойная целеустремленность уравновешивала мятущуюся в ней силу.
Итак, Эйлин с сестрой получили приглашение, а папаше и мамаше Батлер в самой деликатной форме дали понять, что бал по окончании приема устраивается преимущественно для молодежи.
К Каупервудам съехалось множество народу.
Гостей то и дело представляли друг другу.
Хозяева с должной скромностью объясняли, как удалось Элсуорту разрешить стоявшие перед ним трудные задачи. Общество прогуливалось по крытой галерее и рассматривало оба дома.
Многие из приглашенных были давно знакомы между собой.
Они мило беседовали в библиотеках и столовых.
Кто-то острил, кто-то похлопывал по плечу приятеля, в другой группе рассказывали забавные анекдоты, а когда день сменился вечером, гости разъехались по домам.
Эйлин в костюме из синего шелка с бархатной пелеринкой такого же цвета и замысловатой отделкой из складочек и рюшей имела большой успех.