После столь исчерпывающего и недвусмысленного объяснения Каупервуд и Эйлин, естественно, должны были еще более сблизиться.
Несмотря на полученное ею религиозное воспитание, Эйлин не умела бороться со своими страстями.
Общепринятые религиозные взгляды и понятия не были для нее сдерживающим началом.
В последние девять или десять лет в ее воображении постепенно складывался образ возлюбленного.
Это должен быть человек сильный, красивый, прямодушный, преуспевающий, с ясными глазами и здоровым румянцем и в то же время чуткий, отзывчивый, любящий жизнь не меньше, чем она сама.
Многие молодые люди пытались завоевать ее расположение.
Ближе всего к ее идеалу подходил, пожалуй, отец Давид из церкви св. Тимофея, но он был священник, связанный обетом безбрачия.
Они никогда не обменялись ни единым словом, хотя догадывались о чувствах друг друга.
Затем появился Фрэнк Каупервуд, который благодаря частым встречам и разговорам постепенно принял в ее мечтах образ идеального возлюбленного.
Она тяготела к нему, как планета к солнцу.
Неизвестно, конечно, как бы все сложилось, если бы в это время пришли в действие противоборствующие силы.
Бывает иногда, что подобные чувства и отношения пресекаются в корне.
Любой характер в какой-то мере поддается смягчению, меняется, но силы, на него воздействующие, должны быть очень значительны.
Могучим сдерживающим началом часто становится страх, если не внушенный религиозными и моральными представлениями, то страх перед материальным ущербом; но богатство и положение в обществе, как правило, сводят его на нет.
Ведь когда у тебя много денег, все так легко устраивается!
Эйлин ничего не боялась.
Каупервуд не привык считаться ни с моральными, ни с религиозными соображениями.
Он смотрел на эту девушку и думал единственно о том, как обмануть свет и насладиться ее любовью, не запятнав своей репутации.
Он любил ее всем своим существом.
Дела заставляли его довольно часто бывать у Батлеров, и каждый раз он видел Эйлин.
В первый же его приход после того, как он объяснился с нею, Эйлин удалось украдкой проскользнуть к нему, пожать ему руку, сорвать горячий и быстрый поцелуй. В другой раз, когда он уже уходил, она вдруг вышла из-за портьеры.
— Любимый мой!
Ее голос звучал просительно и нежно.
Каупервуд обернулся и сделал предостерегающий жест в сторону комнаты ее отца.
Но Эйлин все стояла, не двигаясь с места, протягивая к нему руки; Фрэнк торопливо приблизился.
Тогда руки девушки мгновенно обвились вокруг его шеи, и он прижал ее к себе.
— Я так хочу с тобой побыть!
— Я тоже!
Я все устрою.
Я только об этом и думаю!
Он высвободился из ее объятий и вышел, а она подбежала к окну и стала глядеть ему вслед.
Он шел пешком, так как жил неподалеку, и она долго не сводила глаз с его широких плеч, со всей его статной фигуры.
Какой у него быстрый, уверенный шаг!
О, это настоящий мужчина!
Ее Фрэнк!
Она уже считала его своим!
Отойдя от окна, Эйлин села за рояль и до самого обеда задумчиво наигрывала какие-то мелодии.
Для изворотливого и не стесненного в средствах Фрэнка Каупервуда не представляло большого труда, найти выход из положения.
В дни юности, когда он таскался по всевозможным «злачным местам», и впоследствии, когда ему, уже женатому, случалось сворачивать с узкой стези добродетели, он досконально изучил все ухищрения и лазейки, которыми пользуется порок.
В Филадельфии — городе, где к тому времени насчитывалось более полумиллиона жителей, — имелось достаточно второразрядных гостиниц, готовых укрыть парочки от любопытных взоров. Были там и солидные с виду особняки, где за определенную плату разрешалось устроить свидание.
Что же касается средств, предохранявших от зарождения новой жизни, то Каупервуд знал о них с давних пор.
Осторожность и осмотрительность были его девизом.
Да иначе и быть не могло, ибо Каупервуд быстро становился видной и влиятельной персоной.
Эйлин, конечно, не сознавала, — а если и сознавала, то лишь очень смутно, — куда несет ее страсть; она не знала, где предел этого увлечения.
Эйлин жаждала любви, хотела, чтобы ее нежили и ласкали, — о дальнейшем она не задумывалась.
Мысли ее были, словно мыши: высунут голову из норки в темном углу и шмыгнут обратно, вспугнутые любым шумом.
Все, связанное с Каупервудом, казалось ей прекрасным.
Она еще не была уверена, что он любит ее так, как она того хочет; но это придет!
Эйлин не понимала, что посягает на права его жены, ей почему-то казалось, что это не так.
Ну что потеряет миссис Каупервуд, если Фрэнк будет любить еще и ее, Эйлин!