– Все равно, – сказала Дона, – вы вели себя дерзко и бесцеремонно.
– Согласен, – ответил он.
– Кроме того, вы рисковали своей головой.
– По-моему, риск был оправдан.
– Ах, если бы я только могла предположить…
– И что бы вы сделали?
– Я тут же приехала бы в Нэврон.
– А потом?
– Заперла бы дом, прогнала бы Уильяма и расставила всюду часовых.
– Неужели вы так суровы?
– Представьте себе.
– Я вам не верю.
– Почему?
– Потому что ваш портрет говорит о другом. Когда я смотрел на него, лежа в вашей кровати, я видел, что вы поступили бы совсем не так.
– А как?
– Вы сделали бы все наоборот.
– То есть?
– Вы перешли бы на мою сторону, поставили бы свою подпись рядом с нашими и стали единственной женщиной, присягнувшей на верность нашему делу.
Проговорив это, он поднялся, достал из шкафа какую-то книгу и раскрыл ее.
В верхней части листа стояла надпись – "Ла Муэтт", а под ней длинный список имен: Эдмон Вакье, Жюль Тома, Пьер Блан, Люк Дюмон и многие, многие другие.
Он взял перо, обмакнул его в чернила и протянул ей.
– Ну что? – спросил он. – Согласны?
Она подержала перо в руке, словно взвешивая ответ, и – то ли оттого, что ей снова вспомнился Гарри, позевывающий над картами, и Годолфин с его выпученными глазами, то ли оттого, что ее разморило после сытного обеда и она почувствовала себя легко и беспечно, как бабочка, порхающая на солнце, а может быть, просто оттого, что он стоял рядом, – так или иначе, она вдруг взглянула на него, рассмеялась и быстро черкнула в центре листа, под другими именами, – "Дона Сент-Колам".
– А теперь вам пора идти, – сказал он, – а то дети начнут вас искать.
– Да, – кивнула она.
Они вышли из каюты и поднялись на палубу.
Там он остановился и, перевесившись через перила, крикнул что-то на бретонском наречии матросам, работавшим внизу.
– Я хочу представить вас команде, – объяснил он ей. Затем отдал еще какой-то приказ, и через минуту все матросы выстроились на палубе, с любопытством поглядывая на нее. – Я скажу им, что отныне вы можете беспрепятственно приближаться к ручью.
Ручей теперь ваш.
И корабль тоже.
С этого мгновения вы полноправный член нашей команды.
Он обратился к матросам. Они молча выслушали его, а потом стали по очереди подходить к ней и почтительно целовать руку.
А она смеялась и благодарила их, а в голове ее вертелась одна и та же мысль: "Это всего лишь сон, безумный, фантастический летний сон".
Внизу на воде уже ждала лодка с одним из матросов.
Дона перебралась через перила и начала спускаться по трапу.
Француз не помогал ей.
Он стоял наверху и смотрел, как она спускается.
– Вы не передумали? – крикнул он ей вдогонку. – Вы по-прежнему хотите запереть Нэврон и уволить Уильяма?
– Уже не хочу, – ответила она.
– В таком случае я считаю своим долгом нанести вам ответный визит.
– Буду очень рада, – сказала она.
– Когда мне прийти?
Скажем, после обеда, часа в три – вас устроит? Надеюсь, вы напоите меня чаем?
Она посмотрела на него, рассмеялась и покачала головой:
– Нет, вы ведь не лорд Годолфин.
Пираты не являются к дамам средь бела дня.
Им полагается приходить ночью, тайком, оповещая о себе стуком в окно. Чтобы перепуганная хозяйка, затеплив свечу, усадила гостя за стол и накормила остатками ужина.
– Ну что ж, – сказал он, – тогда завтра в десять.
– Идет, – ответила она.
– Спокойной ночи.