– Да… Вид оттуда изумительный!
– И если по реке, вверх или вниз, проплывет корабль, вы его наверняка увидите?
– Думаю, что увижу.
– Не хотелось бы пугать вас, сударыня, но у нас есть основания предполагать, что во время предыдущих налетов француз останавливался в Хелфорде. Вполне возможно, что он приплывет туда и сейчас.
– Не может быть!
– Увы, сударыня, может. Но и это еще не все. Я обязан предупредить вас: судя по всему, этот негодяй не из тех, кто умеет уважать честь благородной дамы.
– Неужели он настолько низок?
– Боюсь, что да.
– Наверное, и матросы его такие же отъявленные негодяи?
– Конечно, сударыня. Ведь это пираты, французские пираты.
– Да, теперь я вижу, какая страшная угроза нависла над нами.
А как вы думаете, может быть, они еще и каннибалы вдобавок?
Моему сынишке не исполнилось и двух лет…
Леди Годолфин издала слабый крик и начала быстро обмахиваться веером.
Ее муж досадливо прищелкнул языком.
– Не волнуйся, Люси, леди Сент-Колам шутит.
Извините, сударыня, – проговорил он, снова поворачиваясь к Доне, – мне кажется, что дело это достаточно серьезное и относиться к нему следует с должным вниманием.
Я отвечаю за все, что происходит в округе, и, раз уж Гарри не удосужился приехать с вами, мой долг – позаботиться о вашей безопасности.
Дона встала и протянула ему руку.
– Вы очень любезны, сударь, – проговорила она, посылая ему одну из самых своих обворожительных улыбок, не раз выручавших ее в трудную минуту.
– Но, по-моему, вы зря беспокоитесь.
Если понадобится, я просто запру все двери и окна.
С такими соседями, как вы, – и она обвела взглядом Годолфина, Юстика и Пенроуза, – мне нечего бояться.
Вы такие надежные, такие основательные, такие, с позволения сказать, английские.
Все трое по очереди склонились к ее руке, и каждый получил в награду очаровательную улыбку.
– Мне кажется, француз сюда больше не явится, – сказала она. – Вы смело можете выбросить его из головы.
– Дай-то Бог, – ответил Юстик. – Однако наш опыт – а за это время мы успели-таки основательно изучить привычки этого негодяя, – наш опыт подсказывает, что успокаиваться рано: после затишья непременно последует новый удар.
Помяните мое слово, скоро он нападет опять.
– И именно там, где его меньше всего ждут, – добавил Пенроуз. – Под самым нашим носом.
Но уж на этот раз мы не дадим себя провести.
– Я заранее предвкушаю, – медленно проговорил Юстик, – как мы вздернем его перед заходом солнца на самом высоком дереве в парке Годолфина.
Приглашаю всех полюбоваться на это приятное зрелище.
– Вы очень кровожадны, сударь, – заметила Дона.
– И вы стали бы кровожадной, сударыня, если бы вас лишили всего имущества.
Картины, серебро, утварь – он украл самое ценное, что у меня было!
– Ну так замените их другими.
– Не каждый может позволить себе такую расточительность, – ответил Юстик и, покраснев от досады, отвернулся.
– Ваш совет был несколько неуместен, сударыня, – произнес Годолфин, провожая Дону к карете. – Деньги – больной вопрос для Юстика.
– Ах, я всегда отличалась способностью давать неуместные советы.
– Должно быть, в Лондоне они пользовались большим успехом?
– Ничуть.
Поэтому я оттуда и уехала.
Он непонимающе посмотрел на нее и подал руку, помогая забраться в карету.
– Вы доверяете своему кучеру? – спросил он, заметив, что Уильям сидит на козлах один, без лакея.
– Как себе самой.
– Лицо у него довольно упрямое.
– Да, но ужасно симпатичное. А рот, по-моему, просто прелесть.
Годолфин оторопело шагнул в сторону.
– На днях я отправляю нарочного в Лондон, – сухо произнес он. – Не надо ли что-нибудь передать Гарри?
– Передайте, что я здорова и всем довольна.